- Иду. - Это не дежавю, это бред.
Она, ссутулившись, сидит на лавочке рядом со мной, дует на кофе, дует на пальцы, бормочет что-то непонятное.
Сливки были куплены не зря. До сих пор помню нежный аромат ванили. Помню вкус сладкой пены в сочетании со вкусом её нежной кожи и нескончаемых поцелуев.
Светка удивляла меня своей податливостью, своим воображением, своей смелостью. Она не уставала покорять меня и притягивать ещё сильнее.
Я уверен, что у другой пары из нашего класса, Ромки Назарова и Катьки Дьяченко, такого не было. Я наблюдал за ними со стороны - они ходили, держась за руки, он провожал её до подъезда и уходил домой. В кино они смотрели кино.
В наших же отношениях со Светкой были сплошные искры и фейерверк. Мы ловили каждую секунду, чтобы быть вместе, мы не хотели расставаться даже ночью. В тёмном кинозале нас меньше всего интересовал фильм. Мы не думали ни о чём. Мы не учились любить. Мы любили.
Глава 3 ч.5.
Эля
Сева о чём-то задумался. Одухотворённо разглядывает веточку под ногами, пока я рассказываю, какой кофе папа привозил из Испании. Он не шелохнулся даже, когда я встала. Медленно потягивает свой капучино и взглядом сканирует палку. Кажется, мне пора. Неприятно чувствовать себя глупой и ненужной.
Конечно, он отозвался на бабушкин просьбу показать мне город, но ему явно это не доставляет удовольствия. Мне, скорее всего, тоже.
Я спрашиваю у прохожих, на какой трамвай мне лучше сесть, и еду домой.
Из окна трамвая я вижу ещё незнакомые мне улицы. Город открывается с новой стороны. Он оказывается светлее, просторнее, чище. А из машины Севы всё выглядело уныло и серо, как будто краски не просачивались сквозь автомобильное стекло.
Я вздыхаю полной грудью. Мне нравятся уютные скверы, мимо которых я мчусь, пёстрые клумбы и яркие граффити удивляют и заставляют обернуться.
Теперь я живу здесь!
История нашего переезда началась с обычного скайп-сеанса с папой. Он заинтриговал нас словами «гениальная идея». Мы с бабулей решили, что родители возвращаются в Россию. Мне почему-то казалось, что теплое море, оливковые рощи и свежевыжатый апельсиновый сок на завтрак могут надоесть. Но папа удивил нас ещё больше.
- Я тут подумал, подсчитал и понял, что всё реально.
- Пап, ты о чём? – не поняла я. Мысленно я уже стояла в зале нашего аэропорта и искала его глазами в толпе прилетевших.
- Вы с бабушкой переезжаете на юг,- с широкой улыбкой объявил он.
- Ну, нет! Я в вашу Испанию не поеду! - заявила бабушка. – Нет. Я на родной земле помирать буду.
- Поэтому я предлагаю переехать на Кубань, - уже спокойнее объяснил папа. - Там тепло, другая обстановка, другая жизнь. Элька отвлечётся. - Он сказал это так, как будто меня рядом не было, хотя я просто отодвинулась, чтобы бабуля могла лучше рассмотреть своего сына.
- Квартиру или дом выбирайте сами, с краснодарским риелтором я связался. Деньги переведу.
Вот так, уже через месяц мы оказались в большом и совершенно чужом городе.
Да, Россия, да, родной язык и вывески вокруг одни и те же, а всё равно всё не так.
Бабушка с переездом сильно измучилась. Вот и результат – сердце не выдержало. Хорошо, что я вовремя вернулась домой. Но … ничего ведь хорошего! Знакомых никого! Да, я спасла бабушку. Но спасусь ли сама?
Глава 4.
Сева
Кажется, пора брать самый жирный фломастер и ставить галочку. Испытание «Горпарк» пройдено! Не могу сказать, что успешно, Эля откровенно захандрила. Но! Факт остаётся фактом - прогулка свершилась. Ещё один выход в свет, и я чист и перед Лидией Николаевной и перед своей совестью.
Думаю, следующий поход стоит предпринять на художественную выставку.
Через два дня я снова стучу в её дверь. Эля молча встречает меня в пижаме-единороге. Прям реклама антидепрессантов – единорог, не верящий в чудеса.
-Привет! - машу я рукой.
-Здравствуйте! – уныло протягивает она.
-Сегодня мы идём в местный выставочный зал. Экспозиция кубанских художников.- Знать бы только, каких именно. Но читать-то я умею, на месте разберусь.