— Я же сказал! Стой!
Вновь кто-то рывком тянет за капюшон и вжимает в дерево. Разъяренный голый мужик! Жилистый, с обритой под машинку головой и перекошенным от гнева лицом. Бандит, не иначе, но откуда в лесу бегают нагие уголовники?!
— Ты глухая? — хрипло рычит в лицо. — Я же сказал — стоять!
— Отвали! — кусаю лесного эксгибициониста в мускулистое предплечье.
Зло шипит, отдернув руку. Толкаю в грудь и рву когти, однако опять падаю, споткнувшись о корягу.
— Смотри-ка, и правда глухая, — извращенец гнусно усмехается и разминает плечи.
— Я буду кричать.
Он не только голый, но и возбужден. Эрегированное естество покачивается внушительной дубинкой от каждого его движения. Самое время появиться страшному и голодному волку и вгрызться зубами в хозяйство жуткого мужика.
— Кричи сколько влезет, — разминает плечи. — Это еще больше меня заводит.
И я кричу, проклиная себя за то, что не могу контролировать ни тело, ни эмоции. Мужчина скрипит зубами и кидается ко мне. Глаза его вспыхивают желтым огнем безумия, и я поднимаюсь на ноги, чтобы вновь быть опрокинутой на спину. С треском разрывает толстовку и стискивает в стальных пальцах грудь сквозь тонкую маечку, жадно и влажно обцеловывая лицо.
— Нет! — бью кулаками и кусаю урода в плечо. — Нет!
Лепит мне звонкую пощечину и рявкает:
— Заткнулась!
Обиженно прижимаю ладони ко рту и моргаю. Его глаза… Желтые и равнодушные, как у хищника, а на лице засохшие разводы крови.
— Не дергайся, — цедит сквозь зубы, — иначе во все щели тебя отымею.
Ох, лучше бы меня сожрал волк, чем слышать такие отвратительные угрозы. Медленно убирает руки с груди, без резких движений поднимается на ноги и отступает, не отрывая от моего лица взора, горящего темным безумием.
— В глаза не смотри.
Отвожу взгляд, потому как тихий голос, полный затаенной ненависти, предостерегает — второго шанса образумить невменяемого незнакомца не получится.
— Хорошая девочка.
Меня распирает от возмущения. Что это еще за неуместная и липкая похвала, от которой по телу пробегает дрожь?
— Не смей возвращаться и попадаться мне на глаза, — пятится в молодые заросли белой рябины. — Не сбежишь.
Лежу без движения еще минут десять после того, как загадочный мужчина скрылся в кустах, и неуклюже поднимаюсь на трясущиеся ноги. Запахиваю разорванную толстовку и растерянно всхлипываю. Где я, собственно, нахожусь? И телефон потеряла, но вряд ли бы он мне сейчас помог.
— Вот она, — ко мне выныривает молодой мужчина в потертых джинсах и клетчатой рубашке. — Твоя барышня?
Похож на модного дровосека — суровое лицо облагорожено аккуратной светлой бородой и короткой стрижкой с выбритыми висками. Приветливо улыбается, но серые глаза — цепкие и внимательные.
— Энни, — меня обнимает бледный Пит. — Господи, я уж думал, тебя этот волк сожрал.
— Тут кроме волков еще и… — прижимаю холодные пальцы к пульсирующим болью вискам.
Голый насильник тускнеет в памяти, а потом и вовсе растворяется в моем страхе перед диким волком, который чуть меня не сожрал. Как мне повезло, что я оказалась ловчее и быстрее мохнатой и клыкастой твари.
— Мой вам совет на будущее, — говорит бородатый модник, — никогда не смотрите в глаза волку, тем более Альфе. Иначе зверь воспримет это как попытку оспорить его статус, или как приглашение к…
Мужчина замолкает и усмехается.
— К чему? — удивленно осматриваю разорванную на груди толстовку.
Где я успела ее испортить, да так, словно ее распороли когтями.
— К соитию.
Перевожу недоуменный взгляд на мужчину, но тот уже шагает вперед, отмахиваясь от гибких ветвей орешника:
— Идемте, отбуксирую вас в ближайшую мастерскую.
— Повезло, — шепчет Пит и приобнимает на плечи. — Сам бы я тебя не нашел.
Лопатками чувствую холодный пристальный взор из теней, но не оглядываюсь. Чутье подсказывает, что мое любопытство может окончиться чем-то очень нехорошим, и я не выйду из леса.
— Умница, — хмыкает наш проводник.
— Что, простите? — я ежусь от холодного ветерка.
— Я ничего не говорил, — мужчина скучающе почесывает бороду.
Смотрю на Пита, но тот в ответ пожимает плечами, мол, ничего не слышал и тебе почудилось.
Выходим на дорогу. Спешно прячусь в машину на заднее сидение, а Пит помогает незнакомцу прицепить трос к его пыльному пикапу, о чем-то тихо беседуя. Никаких больше сомнительных путешествий.