— А автобус…
— Через неделю! — рявкает женщина. — Я же уже говорила! Это тебе не город!
— Если приедет, — хмыкает Оззи. — Никогда не угадаешь его расписания.
Оглядываюсь на Пита, который сосет через трубочку газировку и довольно причмокивает.
— А вы можете отвезти… — я вновь гляжу в спину Оззи.
— Нет, — небрежно отставляет пустой бокал и зевает.
— Почему? Мы заплатим.
Разворачивается ко мне вполоборота и вскидывает бровь:
— Сиди, никуда не высовывайся и все будет хорошо. Починят вашу колымагу. Я пошутил, но ты шуток, видимо, не понимаешь.
Захлебываюсь в возмущениях. Мимо проходит бритоголовый и бесцеремонно касается моего затылка, вынуждая опустить голову.
— Вот так.
— А мне усмотрись вам в глаза, все равно ничего не светит, — цокает барменша.
— Нет, — Оззи кривится и спрыгивает со стула. — Прости, Лиззи, но с твоими габаритами только на медведя наскакивать. И то ты его раздавишь.
— Зак, твой брат совсем охамел, — женщина бьет по стойке полотенцем.
— Я с ним согласен, — бритоголовый толкает дверь. — Знатно ты отожралась за последние годы.
— У меня кость широкая! — взвизгивает барменша.
— То-то у тебя проблемы с обращением, — Оззи поправляет ворот рубашки и выходит из бара.
Женщина хмурится и переводит злой взгляд на меня, будто это я ее оскорбила. Мнет в толстых пальцах полотенце и глухо сипит:
— Я тебе не советую ни с кем из них связываться, зайчик. С ними не всякая течная сука справится, а тебя просто по стенке размажут.
Наконец, Пит отвлекается от газировки и смартфона и удивленно говорит:
— На братьев они не похожи. Один с бородой, другой лысый.
— И откуда вы такие выползли? — исподлобья и мрачно смотрит на любопытного Пита. — Сводные они, но по духу очень близки. Мудаки, одним словом. И не в бороде дело.
Кидаю карту в рюкзак и торопливо шагаю к лестнице, что прячется за уборными. Буду сидеть в комнате и никуда эту неделю не выйду. Если Питу так хочется, пусть рыскает по лесу в поисках озер и приключений, а я не желаю встречаться ни с дикими волками, ни с местными, которые пугают не хуже лесного зверья.
Глава 3. Увиденное не развидеть
Комнатка маленькая, тесная со старой мебелью — узкая кровать, раскладное кресло, шкаф и комод, но чисто. Тараканы и пауки при первом осмотре не были найдены. Решаю открыть окно и проветрить нашу с Питом временную берлогу.
На парковке, если так можно назвать площадку, засыпанную гравием, происходит нечто странное и пугающее. Зак вжимает в капот пикапа хрупкую девицу, стискивая ее шею в пальцах, и наносит одну за другой хлесткие пощечины. Лицо мужчины искажено злобным оскалом, а рядом в нескольких метрах скучает Оззи, ковыряя носком тяжелого ботинка камушки, будто его брат ведет обычную беседу.
Девушка не вырывается и не кричит — влюбленно смотрит в лицо Зака, будто он ей говорит нежности, и молча роняет слезы. Еще одна пощечина, и незнакомка отшатывается от удара и с рыданиями приваливается к капоту. Бежать вниз и звонить в полицию? И есть ли здесь полицейский участок?
Зак тем временем задирает юбку жертвы, и я возмущенно охаю — без трусов! Бесстыдница взвизгивает, когда мужчина наотмашь бьет ладонью по правой ягодице, закусывает губу и выгибается в пояснице, словно упрашивая бритоголового негодяя к гнусной близости. Оглядывается и пристально смотрит в глаза мужчины, который усмехается и опять опускает руку на ее аппетитную задницу. Девушка с криком роняет на грудь голову и вздрагивает, сжимая кулачки.
Зак ныряет ладонью между девичьих бедер, поглаживает промежность, а затем тянется к ширинке, что-то высказывая Оззи, который отвлекся от гравия и внимательно выслушивает брата. Когда мужчина вываливает из вельветовых штанов внушительное достоинство и с глумливой усмешкой похлопывает им изнемогающую от похоти девицу по покрасневшей попе, я прижимаю ладони ко рту. Средь бела дня, на парковке и на глазах сводного брата мерзавец трется гениталиями о промежность постанывающей шлюхи. Стонов, я, конечно, не слышу, но по ее приоткрытому рту и так все ясно.
Неожиданно Зак поднимает в мою сторону лицо и вопросительно изгибает бровь, резким толчком овладев девицей. Не придумываю ничего лучше, как задернуть шторы и с истеричным смешком сесть на корточки. Господи, я опять посмотрела этому пугающему мужику в глаза и увидела в них зловещую заинтересованность в моей скромной персоне. Кидаюсь тенью к двери и запираю ее на хлипкую щеколду. Кто-то зло дергает ручку, и я вскрикиваю.