— Это совершенно исключено! — решительно сказал патологоанатом, собирая свои ужасные инструменты в сумку. — Я сам препарировал труп вот на этом самом столе и могу уверенно сказать, что он был совершенно мертв, абсолютно, стопроцентно мертв! Мертвее не бывает! Но если вы считаете, что человек может ожить, после того как его выпотрошили и вытащили мозг, тогда ладно…
— Поймите, доктор, я ни в чем не хочу обвинить вас…
— И на том спасибо, — низко поклонившись, ехидно ответил бородатый трупорез.
— Я просто хочу взглянуть на могилу, это запрещено?
— Господи, как же я намучился с этим трупом! — воздел руки к потолку патологоанатом. — Даже когда местного олигарха вскрывал, такого ажиотажа не было.
— Ажиотажа?
— Ну да, приехали какие-то столичные светила, кишочки, потрошки его в баночки-коробочки сложили и вместе с трупом увезли.
— Куда?
— На кудыкину гору! Оно мне надо? Мое дело вскрыть и написать отчет. Хотите почитать? Интересующий вас клиент был совершенно мертв и нашпигован пулями разного калибра, как… Слушайте, а кого шпигуют? Утку, гуся? Впрочем, не важно. В нем было два десятка пуль, в том числе и в жизненно важных органах. И в сердце, и в печени, и в сером веществе мозга. Я насчитал пять ран, стопроцентно ведущих к летальному исходу. Да и остальные…
— Скажите, доктор, а вам ничего не показалось в этом трупе странным?
— Да, показалось, подписки с меня никто не брал, потому скажу откровенно: пули, попавшие в спину, застряли очень мелко.
— Что значит «мелко»?
— Мелко — это значит, что они не пробили внутренних органов, а застряли в мышцах спины. Словно это Шварценеггер перекачанный, а не обычный житель средней полосы России, злоупотребляющий слишком калорийной пищей. Я-то знаю, как ведет себя пуля из «стечкина» и «Гюрзы», попадающая в человеческое тело. И еще… мне показалось, что этот парень немножко грешил онанизмом или был спермодонором. Знаете, спермы в нем было гораздо выше нормы. Как в быке-производителе.
— Спасибо, вы мне очень помогли.
— Да че там, заходите почаще, всегда буду рад вам помочь, — сказал доктор и радостно рассмеялся.
Главврач судмедэкспертизы внимательно просмотрел удостоверение Белова, позвонил в прокуратуру, выяснил, работает ли там такой, спросил про его внешность, удовлетворенно кивнул и открыл сейф.
— Вот здесь, под номером 2118 ваше тело, — сказал он, указывая пальцем в нужную графу.
«Претензий на захоронение не предъявлено. Родственники не обнаружены. Тело передано в ЦИИИ им. Капицы г. Москва», — прочитал Белов краткую запись.
Домбровский узнал его сразу, словно ожидал звонка. Он выслушал Белова и коротко бросил в трубку: «Я вылетаю немедленно».
Белов принял штангу на грудь, перевел дух и выжал снаряд. Потом опустил штангу на помост и повторил упражнение снова.
— Отлично, — инструктор похлопал его по плечу, — набираешь форму на глазах, спину-то по утрам не ломит?
— Есть немного, и ноги побаливают.
— Ну смотри, не переусердствуй, сколько ты в больнице-то провалялся?
— Да считай с апреля.
— Да, угораздило тебя. Ну не беда, и не таких на ноги ставили. В общем, данные у тебя отличные, больше уделяй внимания водным процедурам, по лесу пешочком погуляй, трижды в день — тренировки. Ты у меня еще мастером станешь…
Белов зашел в душ, ополоснулся и, уже утираясь, услышал, как запищала «мобила» в кармане куртки.
— Слушаю…
— Борис Глеповитш, это Домбровский. Я в «Шереметьево», буду в вашем городе через четыре часа, мой номер 318 в отеле «Краков». Я жду вас с нетерпением.
Белов переоделся, прикинул, что еще успеет поужинать, и набрал номер Галины.
Домбровский был, как всегда, изящен. В светлых брюках и мягкой куртке, с шелковым платком на шее и идеальным пробором прически он сидел за столом и что-то внимательно читал с экрана очень дорогого с виду ноутбука.
— А, дорогой Борис, заходите! — крикнул он громко, едва Белов постучался и приоткрыл дверь. — Безумно рад видеть вас снова. А вы выглядите молодцом, посвежели, загорели, даже, кажется, поправились и стали шире в плечах.
— Вы тоже загорели, — улыбнулся Белов, — и ваш русский стал просто идеален.
— Да, я много практиковался. Знаете, для нового фильма я нанял труппу русских актеров. Это очень экономично, и русские, они, как это говорят, такие крутые актеры.
— Крутые, — поправил Белов.
— Да-да, крутые. Но что же мы стоим, присядьте.
— Над чем работаете? — спросил Белов, краем глаза заглянув в экран ноутбука.
— Разумеется, над сценарием.
— А что, в Америке фильмы снимают без готового сценария?
— Очень часто, сплошь и рядом. Знаете, иногда даже новые роли приходится дописывать прямо по ходу съемок. Чаще всего получается, как вы когда-то выразились, «говно», но иногда срабатывает.
— И о чем же ваш новый фильм?
— Об оборотнях, конечно.
— О Господи, разве это кого-то сейчас интересует? Разве у вас в Штатах не хватает сейчас своих чикатил?
— Чикатил?
— Ну зверей. Людей, потерявших под влиянием торков человеческий облик, заросших…
— Ах это, сколько угодно. Полиция сейчас их отлавливает по всем штатам, да и местное население в стороне не остается. Вы знаете, в Америке гораздо проще приобрести оружие, и местные мужчины собираются в группы. Как в кино, шерифы, рейнджеры, рейды на лошадях и джипах. Это стало спортом, пока не участились жертвы, теперь этим занимаются профессионалы. Так что фильмом про злых оборотней никого не удивишь, как не удивишь никого фильмом про кровожадных вампиров. Другое дело — показать любовь вампира. Знаете, какие сборы собрал последний «Влюбленный Дракула»? Я же хочу показать влюбленного зверя, оборотня. Согласитесь, страсть оборотня — это уже что-то!
— Так вы мечтаете об «Оскаре»?
— Да, — очень серьезно ответил Домбровский, — и если я его получу, половина его по праву ваша.
— С какой стати?
— Вы дали мне идею написать историю моей семьи, и про прадеда в Сибири. Про любовь оборотня к прекрасной княжне. Чем не сюжет?
— Но вы сами говорили, что ваша прабабка была простой казачкой.
— Но не стоит все понимать так буквально. Я пошел дальше: русские декабристы и княгини, графини, прочие дворянки, поехавшие за ними в Сибирь.
— Круто, и что же дальше?
— Оборотень страстно влюбляется в прекрасную княгиню и преследует ее всю жизнь. Ее дочь, внучку, правнучку, видя в них продолжение ее, бесконечно любимой. Согласитесь, любовь, страсть оборотня — это уже что-то! Но это только предыстория, потом действие переносится в Штаты, в Лос-Анджелес, в наше время. Впрочем, не буду пересказывать вам весь сюжет, вот дискета, распечатаете, прочитаете сами. Теперь вернемся к делу. Ваша Галина, она ясно видела зверя?
— Да, она сказала, что он как на подиуме вертелся перед ней, если бы у него были трусы, он бы точно их снял и стриптиз показал.
— Так я и думал, — тихо сказал Домбровский. — Он влюблен в нее.
— Но он умер, понимаете? — чуть ли не крикнул Белов. — Сдох, простреленный двумя десятками пуль, тело его препарировали, а потом сожгли в институте Капицы. Я сам читал заключение.
Домбровский не ответил, он встал, подошел к окну номера и глянул на улицу:
— Летом Россия совсем не такая, как ранней весной, у вас очень много зелени и совсем немного машин. Борис, скажите, ваша Галина носит мой подарок? Очень хорошо. Что мне ответить вам, Борис, иногда зверь не умирает даже умирая. Но я научу вас, как убить зверя. Навсегда убить! Но не сегодня, давайте сегодня отдыхать. Вы не хотели бы составить мне сегодня компанию, я приглашаю вас на ужин.
— Сегодня, наверное, не получится, я ведь официально все еще нахожусь на излечении в санатории. Давайте завтра?
Это была отговорка, разумеется, Белов мог бы остаться на ночь в городе и составить поляку компанию. Просто он хотел спокойно обдумать услышанное.
Глава 9
В ЧИСТИЛИЩЕ