С Катериной у них всегда были очень хорошие, ровные отношения. Она вообще была очень лёгким человеком. Познакомились они ещё на третьем курсе и как-то сразу сдружились. Она познакомила его со своими друзьями, с родителями. И уже папа намекал, что пора, так сказать, скрепить их союз…
*****
Болезнь уже почти совсем отступила, и Николай приходил всё реже. Тётя говорила: у него есть невеста. Та самая Катя. Хорошая девушка. Но, когда он со мной, вокруг становится как будто светлее, и хочется петь, а самое главное - хочется жить. Конечно, больно, когда он, такой красивый и нарядный, уходит к ней, а потом от него ещё долго пахнет её духами, но он всегда заглядывает проверить: всё ли у Софи в порядке.
Сегодня особенный день. Софи исполняется восемнадцать лет. Тётя достала из шкафа самые лучшие наряды, навертела на голове какие-то бумажки, но получилось прилично. У Софи волосы и так завиваются красивыми локонами. Она надела своё любимое, а тётя приколола брошь в виде букета незабудок. Это её подарок. Очень красиво. Николай заглянул и обомлел. Ей так понравился его восхищённый взгляд. Он смотрел на неё, не отрываясь, а она улыбалась и в тот момент была самой счастливой.
- Тётя, давайте пригласим Николая к нам на праздник. Это же можно устроить?
- Ну, конечно же. Николай, приходите к нам сегодня вечером. Мы с Софи будем очень рады.
Он запинался, такой милый , говорил, что придёт. Только немного припоздает, ведь нужно позаботиться о подарке.
Целый день мы готовили праздничный ужин, потом сервировали, и, наконец, всё было готово. Я вертелась у зеркала. Мои кудряшки заметно отросли, и теперь вот какая замечательная получилась причёска. Да и платье замечательно сидит на мне. В дверь постучали, и я со всех ног побежала открывать.
Николай пришёл в костюме, и сидел на нём он просто отлично. В руках он держал свёрток. И ещё он принёс патефон. Где взял - неизвестно. Сегодня у нас будет музыка. Настоящий праздник.
- С Днём рождения, красавица! – Я прижалась к нему. Наверное, не стоило этого делать, так как он сразу смутился.
- Спасибо, Николай, - сказала я по-русски. Отчего он улыбнулся, и напряжение сошло на нет.
Весь вечер мы весело болтали обо всём. Где-то он догадывался сам, где- то переводила тётя. Потом включили патефон, и тётя объявила танцы. Мне очень хотелось, чтобы музыка никогда не кончалась. В его руках я чувствовала себя принцессой на балу. Мы выпили вина, и, видимо, оно ударило нам в голову. Он меня поцеловал.
Софи.
Я испугалась. Нет, не самого поцелуя. Мне стало страшно своих чувств. Слишком ярко я почувствовала, мне совершенно не хотелось останавливаться. Благо, тётя вышла на кухню за чайником.
- Ты сводишь меня с ума, - сказал он очень тихо, думая, что я всё равно не понимаю. А я почувствовала, что он признаётся, что чувствует то же, что и я. Ведь глаза не могут врать, а в них я видела себя. Тётя пришла, и я сразу почувствовала её тревогу. Она как-то слишком уж выразительно на нас посмотрела, видимо лихорадочный блеск в глазах выдавал нас с потрохами, но потом взяла себя в руки – что ей ещё оставалось делать…
- Ну, что же … Пойдёмте пить чай? – тётя поставила чайные приборы и торт посредине.
Мы расселись за стол, но некоторая неловкость всё же сохранилась. Николай сидел напротив меня и смотрел так, как будто видит впервые, и сейчас хочет рассмотреть и побольше запомнить.
Тётя старалась поддерживать светскую беседу, и у неё в общем это получалось, но Николай отвечал не заинтересованно, а взгляд его всё время возвращался ко мне, скользил по губам, и от этого они становились горячими, и их хотелось всё время облизывать.
Время было уже позднее. Николай засобирался домой. Когда он был уже у порога, наши глаза вдруг встретились… И тут уже не нужно было слов…
*****
Как быть, если ты любишь девушку, или, скорее, думаешь, что любишь, а потом на тебя нахлынет такое чувство, что всё, что ты раньше чувствовал, ни в какое сравнение не идёт с тем, что ты чувствовал ранее. Тебя переполняют новые ощущения, они настолько тебя поглощают, что ты понимаешь, сам себе ты уже не принадлежишь, и контролировать себя не можешь, а, точнее сказать, бороться с самим собой совершенно бесполезно, и ты точно знаешь, что оно всё равно вырвется, потому что ты хочешь этого больше всего на свете. Я пытался жить, как раньше, ходил на работу, встречался с Катериной, но эта жизнь – она была ненастоящей, как будто это был вовсе не я, а я хотел оказаться там, у моей маленькой Софи.
В конце-концов я взял себя в руки и запретил себе думать о ней, всё время пропадал на работе, брал на себя ночные дежурства и порой сутками не появлялся дома. Конечно же, Катерина не могла не заметить во мне перемен, но списывала всё на трудоголизм и ещё больше обо мне заботилась. Она такая нежная, добрая девушка, как ей сказать, что все эти годы я ошибался, что это была не любовь, что я никогда её не любил. Недавно она даже уже сказала, что родственники не прочь весной сыграть свадьбу, и я ведь чувствовал, как ей неудобно мне говорить про это, ведь наверняка все ждут, когда же я наконец сподоблюсь сделать это чёртово предложение, но я промолчал и опять сделал ей больно…
Всё случилось на Дне рождения Василия Степановича, моего будущего тестя. Отмечали с размахом в «Метрополе». Было много народа. Нас с Катериной посадили по левую руку. И вот, в один момент пришло время нашего поздравления. Он просто наклонился ко мне и сказал, что сейчас самое время объявить о нашем решении, типа давай порадуй старика. Катерина побледнела, она смотрела на меня, извиняясь, но было уже поздно – все ждали… Не знаю уж, как складно я сказал – в общем никто на это не обратил внимание. Все уже, изрядно подвыпившие, поздравляли и нас и родителей. И Катя радовалась, по крайней мере выглядела совершенно счастливой.