И это было всё. Это было разрешение. Я ускорился, чувствуя, как она подстраивается под мой ритм, как её мышцы сжимаются вокруг меня, втягивая всё глубже.
Я наклонился, прижавшись губами к её уху.
— Запомни это, Соболева. Запомни, как ты кончаешь подо мной. Запомни, как ты кричишь моё имя. И в понедельник, когда какой-нибудь ублюдок коснётся тебя, ты вспомнишь это. Ты вспомнишь меня.
Она ответила сдавленным криком, и я почувствовал, как её тело сотрясается в оргазме.
Это стало последней каплей. Я с силой толкнул её в себя и застыл, изливаясь в ней так, будто отдавал не только сперму, но и часть души.
Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Я лежал на ней, не в силах пошевелиться, слушая, как стучит её сердце под моей ладонью. Оно билось так же часто, как моё.
— Максим, — прошептала она через минуту. — Я ненавижу их заэто.
Я приподнялся на локте, посмотрел ей в лицо. По щекам текли слёзы, но она улыбалась. Улыбалась так, что у меня снова перехватило дыхание.
— Я тоже, — сказал я и поцеловал её.
На этот раз медленно, по-настоящему.
То, что я хотел сказать, я не сказал.
Рано.
Но она, кажется, услышала и так
От автора:
Ну вот, говорила же: может, выложу, а может, придержу до понедельника. Не придержала. Не удержалась. Сижу, понимаете ли, культурно пью чай — а в голове Макс смотрит на эту красную лампочку и рычит «пусть смотрят». Ну как такое до понедельника дотерпеть?
Так что ловите внеплановый выходной подарочек — и сразу от его лица, чтобы вы наконец услышали, что творится в голове у этого наглеца. (Спойлер: там давно один сплошной хаос по имени Ника.)
Осторожно, глава горячая. Если читаете в транспорте — сделайте вид, что это рецепт борща. Очень, очень страстного борща.
Жду ваших «ого» в комментариях. А в понедельник — перетасовка. И вот там я уже точно никого не пощажу.
Ваша Кира.
Глава 18: Перед концом света
Проснулась я с метками.
Не фигурально.
На шее, на ключице, на внутренней стороне бедра — следы, которые к вечеру расцветут синим и которые ни один тональник «слоновая кость» не замаскирует.
Макс постарался. Методично.
С мрачным упорством человека, который ставит печать на документе, чтобы потом нельзя было отвертеться.
Я лежала, смотрела в потолок и пыталась осмыслить, что вчера со мной случилось.
Это был не секс «один раз, чтобы отпустило». Это вообще было не про «отпустить».
Вчера он брал меня так, будто за окном и правда конец света, будто перетасовка — не перестановка пар, а буквально апокалипсис, и у нас осталась одна ночь, чтобы вписать друг друга куда-то, откуда не стирается.
Без нежности — нежность была потом. Сначала былголод. Отчаянный, злой, в четыре руки.
«Запомни, как ты кричишь моё имя. И в понедельник, когда тебя коснётся кто-то другой, ты вспомнишь меня».
Япомнила. О, я помнила всё. Тело помнило за меня даже там, где разум малодушно просил забыть.
А ещё я помнила одно слово.
Он обронил его — обронил и сам перепугался. «Влюблённый».
Сказал, отвёл глаза. Уверена, про себя буркнул «ну и идиот» — будто сболтнул гостайну.
Я сделала вид, что не услышала. Потому что если бы услышала по-настоящему — пришлось бы признать, что внутри у меня в ответ что-то ёкнуло так, что напугало сильнее любой высоты.
Вот в этом и был весь ужас моего положения.
Я, Вероника Соболева, гроза постановочной романтики, автор язвительных колонок, лежала в казённой постели, вся в метках мужчины, которого приехалауничтожить, — и боялась ровно одного: что в понедельник его у меня отнимут.
А репортаж — тот самый, ради которого всё затевалось, материал года, — тихо тлел в заметках телефона, как бомба с длинным фитилём, про которую я с каждым днём всё убедительнее делала вид, что забыла.
Я ожидала застать дом в трауре. Дом меня удивил.
Дом сошёл с ума.
Потому что на следующее утро все участники этого богоугодного заведения внезапно уверовали в одну прекрасную вещь: что бездушный электронный алгоритм можноумаслить.
Уговорить. Задобрить. Как капризное божество, которому надо вовремя принести правильную жертву.
Началось всё с девушки, которая где-то вычитала, что «алгоритмы совместимости считывают энергетику».
С раннего утра она сидела на коврике в позе лотоса и медитировала — «выравнивала чакры под совместимость», как она пояснила, не открывая глаз.
Я чуть не сказала ей, что единственная энергетика, которую считывает этот алгоритм, — это энергетика рейтинга, а единственная чакра, которая его волнует, расположена у Марго в районе таблицы в экселе.