— После тебя, — говорил Денис у каждого препятствия.
— Нет, после тебя, — отвечала я.
— Я настаиваю.
— Денис, мы на время.
— Тем более — даму вперёд.
Мы потеряли на этом «после тебя» секунд сорок.
Сорок секунд чистой, дистиллированной интеллигентности.
С Максом я бы это бревно прошла с боем, с тремя оскорблениями и одной угрозой — но за восемь секунд, потому что мы бы не уступали друг другу, мы бы друг другатащили.
С Денисом мы не тащили. Мы расшаркивались.
На «паутине доверия» стало совсем грустно. Надо было повиснуть на партнёре. Буквально — доверить ему вес.
Я повисла. Денис покраснел и извинился. За что — я так и не поняла. Кажется, за то, что я к нему прикоснулась.
— Прости, — сказал он, краснея гуще.
— Денис. Это испытание. На доверие. Тебе по сценарию положено меня держать.
— Я держу! Я просто… не хочу, чтобы ты подумала, что я…
— Я думаю, что мы сейчас оба упадём.
Мы упали.
Финишировали мы предпоследними, мокрые, вежливые и абсолютно несовместимые. Денис на финише подал мне руку — помочь встать.
Я машинально хотела огрызнуться «сама встану» — и осеклась. С Максом это было бы началом перепалки на три минуты и с подтекстом. С Денисом это было просто протянутой рукой.
Хороший человек. Не мой человек.
Не мой формат.
Зато на семейной паре — точнее, на бывшей семейной паре — студия отдохнула душой.
Их же развели. Муж теперь шёл в связке с тихой чакра-девушкой… нет, стоп, чакра-девушку забрал Гарик. Мужа отдали другой, спокойной. Жену — покладистому молчуну. Я уже запуталась, и, честно говоря, они тоже.
Потому что проходили трассу они каждый со своим новым партнёром — носмотрели при этом исключительно друг на друга.
Через всю площадку. Враждебно. Нежно. Непрерывно.
— Левее! — орал муж своей новой, ни в чём не повинной партнёрше, не отрывая взгляда от бывшей жены на соседней трассе. — Да не туда левее!
— Это ты мне? — пугалась новая партнёрша.
— Это он жене, — флегматично пояснял кто-то из зрителей. — Он всегда ей. Даже когда не ей.
А жена, повиснув на своём молчуне, кричала через всю полосу:
— А вот и неправильно ты лезешь! Ты всегда так лез! И на той парковке так же лез!
— Это был ЛИФТ! — взревел муж с другого конца трассы, забыв вообще про всё, включая препятствие, в которое тут же и впечатался.
Их новые партнёры стояли, держа канаты, и переглядывались с видом людей, случайно попавших в чужой бракоразводный процесс.
По-моему, оба уже мечтали обратно — к своим вторым половинам, кем бы те ни были, лишь бы не быть статистом в этой восемнадцатилетней саге о парковке.
Гарик с чакра-девушкой прошли трассу медленнее всех — и были единственными, кто получил от процесса удовольствие.
Они не торопились. Они «слушали тело». Перед каждым препятствием чакра-девушка закрывала глаза и сверялась со вселенной, а Гарик терпеливо ждал, жуя батончик и излучая покой размером с водохранилище.
— Канат говорит, что мы пройдём, — сообщала чакра-девушка.
— Ну раз канат говорит, — соглашался Гарик и лез.
Они не выиграли ничего. Они финишировали, когда уже почти выключили свет.
Но на финише оба светились таким безмятежным счастьем, что Артур, по-моему, на секунду засомневался в смысле всего своего шоу, построенного на конфликте.
Эти двое просто не конфликтовали. Им былохорошо.
В студии, посвящённой раздору, это смотрелось почти неприлично.
А потом вышли они.
Снежана и Макс.
Снежана подготовилась. Снежана была в спортивном костюме, который стоил, кажется, как трасса целиком, с макияжем «только что проснулась богиней» и с твёрдым намерением показать стране лучшую пару сезона.
Получилась лучшая иллюстрация к слову «картинка», которое я когда-то вынесла в заголовок.
Они были красивы. Боже, они были красивы.
Высокий, тёмный Макс и сияющая Снежана — оператор, по-моему, прослезился от композиции.
Они позировали на каждом препятствии.
Снежана успевала поправить волосы перед прыжком. Макс двигался лениво и эффектно.
И при этом они были несовместимы, как вилка и розетка из разных стран.
Потому что Снежана не доверяла Максу вес — она доверяла емуракурс.
Она не висела на нём, спасая секунды, — она драпировалась на нём, спасая кадр.
А Макс… Макс делал ровно то, что обещал. Картинку. Безупречную, пустую, ровно ту, которую страна обожает и которую я однажды разоблачила в колонке на восемьдесят тысяч просмотров.