Только теперь я смотрела на эту его идеальную пустую картинку — и точно знала, чего в ней нет.
В ней не было меня.
И — вот что грело мою мелкую, ревнивую, недостойную профессионала душу — он об этом тоже знал.
Я видела.
На «паутине доверия», где надо было поймать партнёршу, Макс поймал Снежану безупречно, технично, картинно — и абсолютно равнодушно.
Поймал, как ловят реквизит. А потом, выпрямляясь, нашёл взглядом меня в толпе и едва заметно приподнял бровь.
«Видишь? — говорила эта бровь. — Реквизит. Я же говорил».
Они со Снежаной финишировали быстро и красиво. И не выиграли.
Потому что красиво — это не слаженно. Слаженно — это когда тебе плевать на кадр, потому что ты занят тем, чтобы вы оба не сдохли.
А этому, как известно, не научишь за неделю. Этому учатся в темноте квеста, на верёвочном мосту и под водой.
Иммунитет в итоге не взял никто из фаворитов.
Его забрала пара, на которую никто не ставил, — два спокойных, ничем не примечательных человека, которых алгоритм свёл случайно и которые, не питая друг к другу ни любви, ни ненависти, ни ревности, просто методично, без драм, прошли трассу быстрее всех. Потому что им нечего было делить и нечего было играть.
— Вот она, ирония, — сказал мне Денис, глядя, как победителям вручают иммунитет. — Выигрывают те, кому всё равно.
— Как всегда, — отозвалась я. — В этом и ужас.
— Не во всём. — Он посмотрел на меня, потом, понимающе, на другой конец площадки, где Снежана прилипла к Максу для финального кадра, а Макс смотрел поверх её идеально уложенной головы. Прямо на меня. — Кое-кому, я смотрю, очень даже не всё равно. Обоим.
Я хотела съязвить. Не нашла чем.
Потому что Денис, безопасный, приличный, не-мой Денис, был абсолютно прав. И это читалось на табло так же ясно, как наше с ним предпоследнее время.
«Чудно, — подумала я, выжимая мокрый рукав и глядя, как через всю площадку на меня смотрит чужой по документам мужчина. — Просто несинхронно, нелогично, не по алгоритму — чудно».
Глава 22: Ответный перехват
Ревновать профессионально я так и не научилась. Зато научилась ревноватьтворчески.
К среде у меня в голове сложился целый жанр.
Я мысленно вела репортаж — тот самый, который никогда не напишу, — под рабочим названием «Как одна брюнетка планомерно сводит с ума одну блондинку, и почему блондинка сама виновата».
Потому что Снежана взялась за дело с размахом.
Она поняла главное: Макса не отбить. Зато Нику — можно довести.
И с того самого дня методично, с упорством того самого дятла, делала ровно это.
Всё утро онадрапировалась.
Это, я считаю, единственное подходящее слово.
Снежана не сидела, не стояла, не ходила — она драпировалась.
На диване — об Макса. У кофемашины — об Макса.
На общем построении, где Артур что-то вещал про «новую динамику пар», — снова об Макса, положив идеальную ладонь ему на грудь с видом женщины, демонстрирующей публике приобретённую недвижимость.
И всё это — вполоборота ко мне. Чтобы я, не дай бог, не пропустила ни кадра.
Макс, надо отдать ему должное, терпел с лицом человека, к которому прилип репейник, но при всех отдирать неприлично.
Раз в полчаса он ловил мой взгляд и страдальчески приподнимал бровь — «я не виноват, она сама». Я в ответ мило улыбалась и мысленно желала репейнику отвалиться.
Желательно с куском его дорогого костюма.
— Дышишь? — участливо спросил меня Денис, проходя мимо с двумя кружками кофе. Одну протянул мне. — У тебя лицо человека, который в уме кого-то закапывает. Лопата уже воображаемая или ещё выбираешь?
— Выбираю, — честно сказала я, принимая кофе. — Между садовой и штыковой.
— Бери штыковую, — посоветовал Денис. — Грунт тут глинистый.
За это, кстати, я Дениса и зауважала окончательно. Безопасный вариант оказался ещё и с чувством юмора. Жаль. В другой жизни, без одного конкретного репейника на горизонте, мы бы, может, и сладились.
В этой — нет. В этой я весь день закапывала Снежану воображаемой штыковой лопатой и считала часы до вечера.
Потому что вечер у нас был отлажен.
За эти дни подполья мы с Максом выстроили систему, которой позавидовала бы любая разведка.
Я, как журналист, даже мысленно гордилась: вот он, настоящий материал. «Коррупционные схемы на отдельно взятом реалити-шоу. Расследование».