— Знаешь, — сказал Макс, ловко поймав соскользнувшую с моей доски луковицу за миг до того, как она прилетела бы мне в лоб, — а ведь лабиринт нас бы сейчас не тронул.
— Ни разу, — согласилась я, и сердце почему-то сжалось.
Потому что это была правда.
Месяц назад нас било током за один шаг невпопад. А теперь мы вслепую, вверх ногами, в дурацкой студии готовили одно блюдо на двоих и попадали в ритм друг друга без единого слова.
Вот она, та самая слаженность, которую не подделать. Которой не научишь. Которая или есть — или нет.
У нас она была.
Наше блюдо заняло второе место. После семейной пары, разумеется, — против восемнадцати лет (пары месяцев) не попрёшь.
Но мне было всё равно.
Я висела вниз головой, перепачканная мукой, смотрела на смеющегося Макса сквозь медовый занавес собственных волос и чувствовала себя до отвращения, до головокружения (отчасти от прилива крови)счастливой.
Нас сняли с подвеса, и мир встал на место. Почти.
Потому что пока кровь отливала от головы, в неё же возвращалась одна неотвязная мысль. Та, что тикала во мне со вчерашнего вечера, со Снежаниной спички и Льва Борисовича с его дедлайном.
Я смотрела на Макса — растрёпанного, в муке, хохочущего над тем, как Гарик пытается слизать с лица остатки «Дзен-боула», — и понимала: вот сейчас.
Пока всё хорошо.
Пока мы наконец-то «по маслу», пока между нами нет ни камер, ни алгоритма, ни чужих пар.
Пока спичка ещё не упала.
Я должна рассказать ему сама.
Про колонку — он знает. Про то, что я журналистка, — знает.
Но он не знает главного: что есть редактор, который ждёт грязный материал. Что есть мои старые злые черновики, готовые выйти под моим именем. Что Снежана ушла со спичкой в кулаке. Что над нами обоими висит — хуже любой лебёдки — статья, которую я уже не хочу, но которая может выйти и без моего хотения.
Если он узнает это от меня — у нас есть шанс. Если от спички Снежаны или с экрана — нас не станет.
— Эй, — сказала я, поймав его за руку, когда нас вели обратно. — Нам надо поговорить. Сегодня. Серьёзно. Без шуток.
Он посмотрел на меня — и впервые за весь вечер перестал улыбаться. Потому что «без шуток» от меня звучало страшнее любого подвеса.
— Звучит как начало конца, — сказал он тихо.
— Надеюсь, что наоборот, — сказала я. — Очень надеюсь.
«Чудно, — подумала я, держа его за перепачканную мукой руку и идя рассказывать правду, которую тянула месяц. — Только бы успеть. Только бы — я, а не спичка».
Спичка, как известно, такие пожелания тоже не очень-то слушает.
Глава 27: Спичка
Я тянула месяц. А когда наконец решилась — у меня было меньше минуты.
Я отвела Макса в нашу комнату сразу после кулинарного цирка, пока он ещё смеялся, пока на нём ещё была мука, пока всё было хорошо.
Закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной — не соблазнительно, как раньше, а как человек, которому нужна опора.
— Ты сказала «серьёзно, без шуток», — напомнил он, перестав улыбаться. — Я слушаю.
— Помнишь, ты как-то сказал, что знаешь про меня всё? — начала я. Горло было сухим, как студийная пыль. — Что я журналистка. Что я приехала за репортажем. Что это я написала ту колонку.
— Помню. — Он насторожился. — И что?
— Ты знаешь не всё, Макс. — Я заставила себя смотреть ему в глаза. — Есть редактор. Лев Борисович. Я ему обещала материал. Бомбу. И в самом начале, когда я ещё… когда я тебя ещё ненавидела, я отправила ему наброски. Злые. Грязные. «Как делают пустышек». Про тебя.
Что-то дрогнуло в его лице — но он молчал. Ждал. Это было хуже крика.
— Я их не дописала, — быстро сказала я. — Я не смогла. Потому что всё изменилось, потому что ты оказался не тем, про кого я собиралась писать, потому что я… — Я запнулась. Слово «влюбилась» застряло поперёк горла, как всегда. — Но черновики остались. У него. И он давит. И ещё Снежана — она всё поняла, она ушла со спичкой, и я боюсь, что…
Я не договорила.
Потому что в дверь забарабанили.
— Соболева, Максим! — голос ассистента, запыхавшийся. — Срочно в студию! Оба! Прямой эфир, экстренный!
Студия была залита светом. Все уже сидели — семейная пара, Гарик с чакра-девушкой, безразличные.
Артур стоял в центре с лицом человека, которому только что вручили лучший рейтинг сезона.
Марго маячила сбоку, у пульта, и улыбалась так, как улыбаютсяхищники перед сытным месяцем.