Раздался звонок в дверь. Алиса пошла открывать. На пороге стояла София Андреевна. В руках держала бутылку с морсом и кастрюльку.
— Тимур сказал Маша приболела. Вот это морс клюквенный, а это бульон с индейкой, пусть поест. Покорми ее, Алиса. Пусть выздоравливает. Ключи от квартиры Тимур у меня забрал. Что вам к дверям-то все бегать. Я пойду, не буду ее тревожить. Если, что-то нужно скажите — София Андреевна направилась к выходу.
— Спасибо — поблагодарила Алиса и закрыла за соседкой дверь.
Направилась на кухню, положила в тарелку индейку с бульоном, она еще была горячая. Налила морс и с подносом отправилась к Маше в комнату.
— Давай, немного поешь.
— Не хочу.
— Ну, ведь Тимур заставит, все равно.
— Конечно, заставлю. Алиса, разбери сумки на кухне. Я с ней посижу. Прослежу, чтобы поела, смотрю тебя, не больно слушается.
Рогозин стоял на пороге комнаты. Алиса послушно удалилась в кухню.
— Присаживайся и ешь, не сможешь, покормлю с ложки.
Грива шикарных волос спуталась. Ко лбу прилипли пряди. У нее была испарина. Температура после укола спадала. Пижамка с зайчиками промокла, облепила ее соблазнительную грудь. У Рогозина все сжалось от жалости к ней. Маша выглядела такой несчастной.
— Я сама.
Девушка присела на кровати, Тимур заботливо придержал ее, заправил нежно за ухо прядь, выбившихся волос. От прикосновения к девушке, ему самому уже надо было сделать укол от температуры, причем двойную дозу. Рогозин сел в кресло, рядом с кроватью. Маша попыталась взять тарелку, но не смогла. Рогозин подал ей ложку, поставил тарелку себе на ладонь.
— Держи салфетку, ешь потихоньку.
Маша начала прихлебывать бульон.
— Мясо тоже.
— Садист.
— Сама виновата. Ешь. Ты мне здоровая нужна.
Девушка послушно съела еще несколько ложек.
— Будешь теперь делать, что скажу и никаких выкрутасов.
— Все, больше не буду.
— Уже хорошо. Тебе нужно переодеться. Белье надо поменять. Ты вся промокла. А потом ложись, тебе поспать нужно.
— Пусть Алиса придет. — Маша обхватила себя руками.
— Сейчас пришлю — Рогозин вышел из комнаты.
— Тимур, зачем ты столько всего накупил! Сколько мы тебе должны? — спросила удивленная Алиса, когда Рогозин вошел в кухню.
— Вы мне ничего не должны. И потом, я голодать не собираюсь. Переодень Машу и белье поменяй, пожалуйста, она вся мокрая. Ну, что глаза округлила? Дуй к больной.
Алиса пошла к Маше в комнату.
— Алиса, я наверно умру.
— С чего, ты взяла? Не одна ты болеешь. Через неделю будешь, как новенькая. Повелитель морей заставит выздороветь. Пересядь, я белье сменю.
Маша пересела в кресло.
— Чует мое сердце, беда впереди. Ты, Алиса, если что со мной случится, не бросай бабушку с Мухтаром. У нас никого больше нет.
— Ты, что говоришь-то, не пугай меня. Ты, что задумала? — испуганно спросила подруга.
— Ничего я не задумала. Поклянись, Алиса, мне так спокойнее будет.
— Ну, если спокойнее, то клянусь.
Алиса помогла переодеться Маше и уложила ее в чистую постель. Маша закуталась одеялом, повернулась к стене и затихла.
«Мне нужно сейчас выздороветь, а потом я придумаю, как избавиться от этого монстра» — думала Маша, погружаясь в тяжелый сон.
Алиса вышла, захватив грязное белье и прикрыла дверь в комнату. Девушка вошла на кухню. Там во всю кипела работа. Рогозин стоял в фартуке, резал салат. На плите стоял борщ, из духовки пахло, готовящейся рыбой.
— Ну, что уснула? Сейчас Димон с Лексом подъедут. Вопросы по работе нужно решить. Заодно пообедаем. Маше лучше кашу сварить. Ты сможешь? Или мне самому?
— Конечно, смогу. Вкусно пахнет. Ты, где научился готовить? — спросила Алиса.
— Лисичка-сестричка, не смеши меня такими вопросами. Кстати, чтобы их не возникало, дам развернутый ответ. Я не всегда был капитаном. Когда учился, жил в кубрике. В столовой кормили не особо хорошо, поэтому освоил простую готовку. Потом стало интересно приготовить, что-то посложней. Был женат. Жена была нехозяйственная, от слова совсем. Могу стирать, гладить, убираться по дому, могу делать уколы, шину наложить, искусственное дыхание. Умею машину водить. Если надо — пришью пуговицы, подогну штаны. Люблю, чтобы все лежало на своих местах. Умею пользоваться оружием, владею рукопашным боем, самбо, немного боксом, плаваю очень хорошо. Хожу в тренажерный зал. Не курю, если и выпью — немного, люблю, чтобы голова была ясной. Стараюсь придерживаться правильного питания. Есть слабость — люблю пироги, блины, оладьи. Могу печь сам. Коммуникабельный, верный. Что еще? А, я просто красавец. Хорошо зарабатываю. Люблю детей, но пока у меня их нет.
Рогозин перемешал салат, облизал ложку и положил ее в раковину. Начал нарезать хлеб. Алиса слушала его внимательно.
— Ты закончил? — Тимур кивнул. — Ну, что могу сказать? Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Только не пойму, ты мне это сейчас зачем все рассказывал? — Алиса, конечно, слукавила. Она понимала, зачем. Просто хотелось услышать правду от автора этих слов.
— В женихи набиваюсь — без тени смущения, заявил Рогозин.
— К кому? — опять слукавила Алиса.
— Алиса, ты замечательная девушка, мне очень понравилась, но извини к Маше. А тебе я тоже подгоню классного мужика.
— Понятно, только гайки закручиваешь по крутому. А по поводу мужика для меня, чтобы без сводничества.
— Угу. Алиса, я хочу тебя попросить, ты в наши отношения с Машей не вмешивайся. Маше я плохо не сделаю. А кто сделает, лично убью или покалечу. Я надеюсь, мы с тобой будем хорошими друзьями, я умею дружить. А приглядывать за тобой я буду, не взыщи. Лады?
— Лады! Только я тебя тоже хочу предупредить. Я тоже умею дружить. Я всегда буду на стороне Маши. Даже, если она неправа. И в обиду тебе, я Машу не дам!
— Ну и хорошо. Я рад, что за Машиной спиной, есть такая подруга. Посуду помоешь. Я пойду к маме загляну, рыба подоспела, отнесу. Димона с Лексом впусти, если без меня придут.
— Ну, конечно, как посуду, так женщина пусть моет.
— Кашу свари! — произнес, уходя Тимур.