— Мирик… — Лика неожиданно осела на диван и закрыла лицо руками. Она плакала. Я был изумлен. Женские слезы вообще вгоняли меня в ступор. Если мог бы сделать так, чтобы женщины не плакали из-за меня, сделал бы, но, кажется, это нереально. — Пожалуйста, дай нам шанс! Я знаю, ты сомневаешься… Я была не лучшей женой и матерью, а Яна понятная и простая. Но я люблю тебя, а ты меня. Только вместе мы будем счастливы. Просто позволь нам стать семьей… — обняла мои ноги. Я растерялся, но погладил ее по светлым волосам.
— Не плачь, — присел рядом. Возможно, она права, и я реально боялся? Может, к психологу сходить? Отчего меня так качало из стороны в сторону? Кто-нибудь даст мне ответ?
— Опять Ники, — Лика подняла заплаканные глаза.
— С кем она осталась, раз ты здесь? — поинтересовался и нажал на принятие вызова.
— Одна, — слегка испуганно проговорила. — Ники взрослая уже…
— Привет, дочь, — улыбнулся. — Почему не спим?
— Хотела убедиться, что мама нашла тебя, и пожелать вам спокойной ночи, — простодушно ответила. — Мама с тобой? Все нормально? — дочка так взволнована. Моя маленькая девочка, которая очень хотела быть счастливой. Счастливой с мамой и папой. — Все хорошо, — перевел камеру на Лику. Она уже вытерла слезы и, обвив рукой мое плечо, показалась Николь.
— Люблю тебя, малышка, — и подмигнула.
— Все хорошо, Ники. Ложись. Завтра с утра мы приедем.
— Целую, — послала обоим воздушный поцелуй.
Больше не шло речи, чтобы остаться здесь на выходных. По утру уезжать нужно.
— Ну что, мир? — Лика протянула мне мизинец. Я пожал его. — Ты не пожалеешь… Мы созданы друг для друга… — обняла и прикусила мочку уха. Развязала бабочку и принялась за сорочку. А я думал: куда убежала Яна? А если что-то случится? Там же куча пьяных! Да и Самойлов, мать его, Артур мог рядом тереться. Ему, видимо, мало было мочки уха лишиться, решил жену мою попробовать и остаться без яиц.
— Жди в постели, — остановил Лику, когда потянулась к моему паху. — Я в душ.
Она поднялась и нарочито сексуально скинула полупрозрачное платье в пол, оставаясь в эротичном белье с поясом и чулками. Сделала пару шагов и, обернувшись, поманила за собой, невербально обещая нереальные удовольствия.
Оставшись один, набрал жену. Она не ответила. Позвонил еще раз — глухо. Я уже поправлял одежду, собирался идти на поиски, когда пришло сообщение:
Мудрёна : Отвали!
Что же, емко и эмоционально. Значит, живая, и теперь уж точно ненавидит меня.
Я: Ты где? Уехала?
Отправил и принялся ждать. Не выдержал.
Я: Яна, прости… Черт, я не подумал
Тут же прилетело, дописать не успел.
Мудрёна : Ты вообще разучился думать. Все, иди нахер!
Окей, пойду схожу. Поднялся и отправился в спальню. Там хотя бы мои сексуальные способности не ставят под сомнения. А Яна пусть остынет, поговорим позже. Она всегда была отходчивой. У нас ведь сын, мы не можем не общаться. Ведь не можем же? В остальном уже ничего не исправить, и дело не только в нас, взрослых: Ромчик маленький, ему привыкнуть легче, да и я буду рядом всегда, а Ники в том возрасте, когда одна ошибка, и можно потерять ребенка окончательно…
В понедельник я, решив, что буря миновала, поехал к Яне. Точнее, к сыну, но и с его мамой поговорить нужно. В среду мы встречаемся в суде: я хотел бы пообщаться до этого, обсудить мой козлиный поступок, помириться, в конце концов! Не могу и не хочу быть в ссоре. Мне как-то спокойней знать, что Яна есть, и ей не противно слышать мой голос.
Я постучал и принялся ждать. Ключ у меня был, но я не посмел бы открыть им дверь. Сегодня так и не смог дозвониться жене, а сейчас мне почему-то не открывали.
Достал телефон, набрал ее и как дурачок ухо к двери приложил.
— Нихрена не слышно, — произнес вслух.
— Слушаю? — в динамике раздался холодный голос Яны.
— Я к Ромке приехал, открывай. Почему ты меня игноришь?
— Твои дни, Нагорный, вторник, четверг и две ночи на выходных. Все.
— Ты вообще, что ли?! — возмутился я. — Я к сыну приехал, слышишь меня? Открывай, давай! — нет, вот это уже перебор! Манипуляции детьми со мной не работают! За это я ей… Я ей… Да черт знает, что сделаю, но сделаю! По жопе получит!
— К сыну?! — возмущенно шипела. — В восемь вечера, когда Рома уже купается и скоро будет спать ложиться? Не смеши, Мирослав. Прикрываешься ребенком, чтобы снова мне кровь пить.
— Да, я хотел поговорить, — не стал юлить. — Но…
— Теперь будет так, — неделикатно перебила меня, — будешь приезжать в свои дни, брать Рому или играть с ним под присмотром няни, но строго до восьми вечера. Тебя не должно быть, когда я вернусь домой.