— Будет, — добавила за меня с холодной улыбкой.
— Я не это имел в виду, — взлохматил волосы и поднялся. — Ты реально стала невыносимой. Откуда взялась эта ревность, Яна?
— А ты считаешь, у меня нет повода? Срываешься по любому ее чиху. Когда звонит, прячешься. Приходишь от нее под утро и воняешь духами. А если бы я так, м?
Звучало так себе, но всему этому было объяснение. Я не изменял жене, но допускал некоторые вольности. Признать их не мог, потому что Яна не поймет. Это минутная слабость, но я ведь домой вернулся, а не остался с бывшей женой.
— Яна, я много раз говорил, что Лика — мать моей дочери. Я не могу игнорировать ее, особенно теперь. Но я с ней не сплю. Клянусь.
— Я верю тебе, — и такая печаль на красивом, очень аристократичном лице. — Но иногда моральная измена бьет сильнее физической, — закуталась в одеяло и снова отвернулась.
Я присел на кровать и погладил мягкие локоны. Говорил хрипло, но от чистого сердца:
— Мудрёна, у нас сейчас сложный период. Это правда. Но мы справимся. Просто дай мне время. Время подумать…
— Выбрать, — услышал глухое.
— Нет. Перетерпеть. Это пройдет, — сглотнул громко. — Обещаю, что пройдет. Я справлюсь. Справлюсь, если ты мне поможешь, жена. Ты моя жена, Янусь.
Да, я практически признался законной жене, что боролся с одержимой страстью к другой женщине. Женщине, с которой уже спал. Которая была мне женой когда-то.
— Я подожду. Подожду, когда и у меня пройдет…
Я нахмурился: о чем она? Что имела в виду?
Глава 3
Яна
Я взялась наблюдать за мужем. Нет, не для того, чтобы поймать на измене: я хотела, чтобы во мне щелкнул тумблер, программа переключилась. Чтобы уходить было легче.
Тему его бывшей больше не поднимала, но максимально отстранилась от Мирослава. Тем более, сын приболел, и ночи я проводила в детской. Если даже муж что-то понял, то старательно делал вид, будто бы все по-прежнему. А я смотрела: как он ест, берет в руки свой эспрессо, читает по старинке свежую прессу и хмурится, листая что-то на айпаде. Как сводит темные брови, трет длинными пальцами жесткую ухоженную щетину на подбородке, нервно лохматит выгоревшие за лето русые волосы. Мой любимый красивый муж. Увы, пока каждое его движение, касание, взгляд вызывали ноющую боль в сердце. Но вода камень точит. Вскоре это начнет злить, раздражать и кончится равнодушием, просто нужно время. Нужно потерпеть.
— Спасибо, очень вкусно, — Мирослав поднялся из-за стола и поцеловал меня, благодаря за завтрак. По утрам я готовила сама, а вот обедами и ужинами нас баловала кухарка. Готовить мне нравилось, но времени совсем не оставалось: тут либо у плиты стоять, либо рабочие вопросы решать, сына воспитывать, иногда Николь, с мужем время проводить. — Ромчик, ну ты не болей, лады? — подошел к сыну, который нехотя ковырял, кашу и поцеловал темную макушку. — Ты сегодня едешь в школу? Или дома?
— Взяла пару отгулов, пока Рома температурит, — ровно ответила, по кусочкам отрывая от слоенной булки части. — Няня на подхвате.
— Я постараюсь тоже пораньше, — проговорил с теплом, но я теперь во всем видела одолжение. — Извини, — у него сработал телефон. — Ники, привет, — услышала я. Она что-то говорила, но как, я поняла, ее некому отвезти в школу. — Хорошо, я приеду, — мельком взглянул на наручные часы.
Мы попрощались достаточно прохладно, и Мир уехал за дочерью. Олег уже ждал во дворе. На работу муж ездил исключительно с водителем и на машине представительского класса, по статусу положено.
В офис, правда, Мирослав опоздает, это уже точно. Муж мог себе это позволить: они с братом руководили крупным бизнесом и владели практически всем Петербургом, но Мир по образованию юрист, поэтому был дотошен, точен и ненавидел опаздывать. Николь тоже, получалось, приедет только ко второму уроку, но здесь она запросто апеллировала к моему статусу. Мне это не нравилось, но в последнее время падчерица словно специально злоупотребляла моим именем: доходило до того, что учителя жаловались, а я вроде как потакала маленькой «мажорке». От этого страдала моя репутация беспристрастного директора, но Николь перестала воспринимать мои внушения.
— Мам, а я в садик сегодня не иду? — спросил Рома, когда вынула градусник из подмышки. На выходных такой ветер дул с залива, видимо, на ул вирус какой-то.
— Нет, сынок, сегодня отдыхаем.
— А гулять?
— И гулять не идем. Дома поиграем.
Температура — тридцать восемь и два, но сын казался активным, поэтому я решила не сбивать: пусть иммунитет поборется. Ромка наш болел нечасто, не считая первого года в саду, но бывало.