Я никак не ожидала, что все обернется полным кавардаком в моей жизни. Из-за любви к одному, я теперь теряла другого. Сестра совсем казалась чужой, хотя я безумно чувствовала себя перед ней виноватой. Глядя на Стацкого, я видела, что в его взгляде проявлялась лютая ненависть к Нине, но почему-то он не разрывал брачные отношения, словно что-то их обоих крепко-накрепко связывало. Ах… да, возможно, Нина была в положении, вот и весь секрет.
— Я ни перед кем не собираюсь отчитываться, — сказала я и отошла от Глеба, выдохнув от облечения, что смогла выстоять против искушения. — Уходите из моего дома оба. Это ваши семейные разборки и меня вплетать не надо. Достаточно, — сухо обронила, не глядя на Стацкого.
— Ну уж со мной-то ты объяснишься? — из коридора раздался неестественно спокойный тон голоса Льва, а затем он, держа в руках мое свадебное платье и недоумевая, появился перед нами.
Глеб яростно метнул в меня взглядом и, подойдя, чуть склонился так, чтобы только я слышала его.
— Мы не закончили, Кира, — развернувшись на пятках, Стацкий пулей вылетел из моей комнаты и даже Нину не подождал. Сестра, вдруг довольная собой, ухмыльнулась и последовала за своим мужем. Но ее взгляд… я надолго запомню его.
Я осталась один на один со Львом. И с целой тонной вопросов, ответов на которые у меня по большей части не было...
Знаете, когда вас буравят ледяным взглядом, начинаешь спиной ощущать холодок и острие лезвия. Лев не спускал с меня разъяренного взгляда, и отчасти я его понимала. Швырнув в меня платье, которое я поймала на лету, мой жених (наверное, теперь уместно говорить бывший жених) облокотился о дверной косяк, в точности копируя жест Глеба. Я тут же одернула себя, не позволяя сравнивать обоих мужчин между собой. Они разные во всем.
— Я жду объяснений, Кира, — прервав тишину грубым тоном, Лев настаивал на своем.
Я обернулась к кровати и положила платье на край, оно показалось мне грудой тяжелой ткани, которую несколько минут назад я не ощущала на себе. Ткань зашелестела и жалобно испустила воздух из-под себя, превращаясь в безликую лужицу.
— Мне нечего тебе сказать, Лев, — уныло бросила я, не глядя на мужчину, а только на свои трясущиеся руки, которые я держала перед собой. Странно, что прямо сейчас я ощущала страх и волнение, которые смешались между собой и выдавали меня с головой. Я злилась на себя… на Глеба… на то, как поддалась Льву и его предложению, но он же действовал из благих намерений, а я его предала. Слезы подступили, покрывая пеленой мои, итак, зареванные глаза. Ком в горле отозвался колкой и режущей болью.
— Кира, ты хотя бы понимаешь, что сегодня произошло? В каком свете ты выставила меня перед моими родителями, не говоря уже о твоих? — Лев наседал. Давил на меня, и уже сейчас мужчина стоял позади, в опасной близости, потому что я его ощущала. Тепло, исходившее от груди Льва, меня раздражало, а не грело. Я зажмурила глаза, когда Лев накрыл своими ладонями мою талию и крепко сжал футболку в своих руках. Его тяжелое дыхание обманывало меня, словно мужчина уверенно контролировал свою ярость.
— Я понимаю, Лев, — прохрипела я, желая отдалиться от него, но Петров мне не позволил отойти и условно возвести преграду. Напротив, он уткнулся носом в мой затылок и начал втягивать глубоко в легкие кислород, а на выдохе рвано прорычал:
— Ты была с ним?
Я напряглась, никак не ожидав от него подобного вопроса, ведь прежде я не давала повода усомниться в себе.
— Нет. Не была, — сказала, как отрезала, отрезвившись ситуацией. — Почему ты решил, будто я при первой возможности брошусь в койку с другим мужчиной? — зло задала вопрос, и попыталась обернуться лицом ко Льву. Я хотела видеть его выражение лица и понять, что он думал обо мне на самом деле. Петров заставил меня оставаться на месте и на невысказанный протест не обращал никакого внимания.
— Потому что, Кира, я видел, как ты смотрела на Стацкого еще будучи студенткой и сегодня, и как ты смотришь на меня, — его надтреснутый, но подозрительный тон меня нервировал. Я застопорилась, никак не сопоставив каким образом Петров приплел двухгодичной давности события. — Вот, Кира… даже сейчас ты сопротивляешься мне, стоило напомнить о вашем романе. Я знал, рано или поздно наш разговор состоится, но никак не в день нашей свадьбы, — Лев казался переменившимся мужчиной. Не таким, каким я его знала достаточно давно и долго. Он походил на тихого хищника, которые скрупулёзно выслеживал свою добычу, а теперь пришла пора ею овладеть.