— А что было потом?
— О, дальше еще интереснее, Кира. После выписки дед ваш меня чуть ли не на руках носил. Прощения вымаливал, каялся. Да говорил, что не помнил, как вообще Ленка оказалась в нашем доме и почему поволокла его в кровать. Пьяный был и спать хотел. Он-то не знал, какой моя подружка была на самом деле, а вот я – знала, и только поэтому простила его. Да и повода ранее он мне не давал. Рубить сгоряча, тоже мне идея века. Ленка очень надеялась, что я, оскорбленная, скорее смотаюсь из глубинки и оставлю ей деда вашего, а она и рада его скорее вожжами запрячь. Но, — бабушка пожала плечами, — я свое счастье никому отдавать не собиралась. Так что, через пару недель, Ленка сама с позором уехала из городка. И все бабы вздохнули от облегчения. Теперь понимаешь, как один человек держал в страхе многих?
— Да, — протянула я. — Я бы сказала, твоя история очень поучительная.
— Именно, Кира. Если ты любишь Глеба до сих пор, тогда почему отдала его Нине? — вот мы и вернулись к первоначальному разговору. Шумно сглотнув, я помотала головой.
— Бабуль, я не хочу разбивать их семью. Тем более Нина в положении. Не хочу быть твоей Ленкой, — мягко сказала я.
— Ой, Кира, а то я Нину не знаю, — фыркнула бабушка, встав с кровати. — Я понимаю, что ты не договариваешь о многом. И по какой-то причине не хочешь травмировать меня. За это, конечно, спасибо. Но, черт возьми! Кира, полтора года ходить в депрессии, едва выйти из нее, чтобы снова себя вогнать туда?! — воскликнула бабушка. — Ты мазохистка что ли?
— Нет! — с ужасом ответила, взглянув на нее.
— Тогда соберись уже, Кира, и расскажи мне все, как на духу. Я хочу знать, что с тобой происходит. Почему свадьба сорвалась?
ГЛАВА 9. Кира
ГЛАВА 9. Кира
Пришлось выложить бабуле всю свою подноготную. Конечно, частично я смягчила кое-где, чтобы совсем не пугать старушку своими откровениями. Она выслушала меня и мне, если честно, стало легче. Как будто с плеч камень, и я, наконец, их расправила, вдохнув полной грудью.
— Из всего тобою рассказанного, я только одного не пойму, почему Нинок наша тебе ничего не сказала, что Глеб был ее молодым человеком? — бабушка уже строила логические цепочки, а мне все это казалось таким далеким.
— Бабуль, я не знаю. Правда, — пожав плечами, я устало вздохнула.
— Ладно, — хлопнув по своим коленкам, она встала и поправила фартук. — Отдыхай, Кира. Но сначала, позволь я резюмирую твой небольшой монолог. — Глянув на меня, бабуля приняла самое серьезное выражение лица. — Если ты готова отпустить Глеба, тогда прекрати думать о нем и начни жить. Я уже однажды повидала такую депрессию и кончилось это очень плохо. Я не хочу, чтобы моя внучка страдала, ведь жизнь у нас так коротка, чтобы тратить их для таких негативных чувств. Если же Глеб настаивает на разговор, то дай ему шанс выговориться. Порой, нам очень этого не хватает. Годы бегут, дорогая. Это только кажется, что вся жизнь впереди. Одна твоя ошибка сейчас, может обернуться очень большими последствиями потом. Не строй иллюзий, что твоя любовь к мужчине пройдет. Нет, не пройдет. Станет только хуже. Вы уже взрослые люди, так решайте свои проблемы по-взрослому.
— Бабуль, он женатый мужчина, — мягко напомнила ей, но она и слушать меня не стала, строго цыкнув на меня.
— Я это прекрасно понимаю. Пока еще не выжила из ума. Ты же не кинешься ему в койку? А всего лишь поговоришь, — бабушка говорила так, словно это было очень легко воплотить в реальность. Ох, если бы только она понимала, что Глеб – это мое искушение и проверка на прочность. Душа и сердце все еще требовали его ласк и любви, а мозг сопротивлялся из последних сил, напоминая мне, что Стацкий – не мой…
Я не хотела лезть в жизнь Нины, прекрасно зная, что моя старшая сестра сделает все возможное, чтобы опорочить меня в глазах нашей мамы. Так случилось, что моя старшая сестра не совсем мне родная. Она – дочь тёти, родной младшей сестры моей мамы. Послеродовая депрессия ее сгубила. Но на самом деле, тётя была очень юной девушкой – семнадцать лет, слишком мало, чтобы брать на себя роль мамы. Сейчас же она путешествовала и уже обзавелась семьей. Двое сыновей, а про Нину не хотела знать совершенно ничего. Мама приняла решение, что Нина – наша. Целиком и полностью, а вот Вера пусть всю жизнь мается, что от такого счастья отказалась еще в роддоме. Бабуля старалась историю не поднимать, но периодически ее бомбило, если тётя Вера, приехав в гости, совсем не замечала девочку, так похожую на нее.