— Я помню только просьбу помочь, не более, — сказал, как отрезал.
— Ха! За идиотку меня принимаешь!? — воскликнула девушка, толкнув меня кулачком в грудь. — По-твоему, я что – читать разучилась? Нина писала тебе, как скучала и ждала встречи с тобой. И что я – девчонка-соплячка, никогда не пойму, как вы оба водите меня за нос. После такого я Нину за километр обхожу, — разозлившись, Кира обошла меня и начала лихорадочно рыться по верхним шкафам, распахивая дверцы. — У тебя есть вино? Господи, я хочу прямо сейчас напиться и забыть обо всем. Бабуля моя права, пока кончать трепать себе нервы. — Напоровшись на бутылку крепкого виски, Кира откупорила крышку и залпом опрокинула ее, мгновенно закашливаясь от остроты. Я стоял и наблюдал за ее выпадом, слегка обескураженный ее порывом. Но, как только алкоголь обжег глотку Киры, она застонала и выплюнула, что не успела проглотить, в раковину.
— Стало легче?
— А-а-а, замолчи, Стацкий! Фу, гадость! Как ты можешь это пить? — с навернувшимися слезами на глазах, Кира недовольно проговорила скороговоркой.
— Когда совсем хреново, это единственное, что может утешить, — спокойно ответил я, подойдя к Кире, затем отобрал у нее бутылку с оставшимся виски. Поставил на место и закрыл шкаф. — Чтобы больше я не видел подобного, — громоподобно заявил, урезонив укором.
— Отвали, Глеб. Ты мне не муж и не парень, чтобы в чем-то ограничивать.
— Нет, — схватив ее под локоть, я встряхнул Киру, приводя в чувства, — не муж, но и не чужой. Не надо так яростно отталкивать меня, когда как сама же тянешься ко мне. Кира, хватит уже играть в обиженку. Я в таком дерьме, что не знаю, как отмыться. Есть проблемы гораздо серьезнее, чем выяснение отношений.
— Так вперед! — заорала Кира. — Да! Я – не проблема. Отпусти же меня, Стацкий. — Кира вырвалась из моей крепкой хватки, которую я сам ослабил. Пошатнувшись, она все равно отошла от меня и наставила указательный палец, практически тыча им мне в лицо. — Что ты знаешь о затяжной депрессии? А, Глеб? Или, быть может, ты знаешь, что такое терять ребенка на ранних сроках беременности, пока отец малыша носится с другой?
— Что? — на меня словно ушат ледяной воды вылили в огромных количествах. Сердце ухнуло в пятки, а душа навсегда покинула тело.
Я недоумевал, как и сама Кира, которая побледнела, напоминая мне призрака. Черт возьми, она не собиралась мне об этом говорить, но… вырвалось. Тряхнув головой, она дрожащими губами произнесла что-то несвязное, а потом быстро развернулась и рванула к дверям. Но – нет! Я теперь ее точно не выпущу из своей квартиры, пока она мне не объяснит, что происходило с ней столько времени, и почему она – единственная любовь всей моей жизни, утаила о своем положении.
ГЛАВА 13. Глеб
ГЛАВА 13. Глеб
***
— Пусти меня! — Кира закричала, когда я преградил ей выход собой, успев схватиться за дверную ручку. — Ты не имеешь никакого права удерживать меня против моей воли, — зло выпалила она, сощурив глаза.
— Не имею, но и не обязан подчиняться тебе, — обрушив на Киру ее же тон, девушка замешкалась. Я чуть расслабился, когда понял, что она прекратила свои попытки сопротивления. — Кира, не надо бегать от меня, — я сделал шаг вперед, медленно протянув ладонь, накрыл ею её плечо, продрогшее от одного лишь моего касания. Она напряглась, но глаз не сводила с меня. Кира не доверяла мне. И я не вправе был требовать от нее большего. — Я позвал тебя сюда поговорить.
— Так говори уже, Глеб, — разозлившись, она скинула мою ладонь со своего плеча и отступила на шаг, прорисовывая мысленно дистанцию.
— Успокойся для начала.
— А-а-а! Ты издеваешься что ли?! — воскликнула Кира, взмахнув обеими руками. — Ты просто тиран и манипулятор! Сколько уже можно, Стацкий? Я спокойна, вот. Доволен? — вздернув бровью, Кира нахмурилась.
— У нас с Ниной контракт. Не более.
— Ага, — фыркнула Кира, словно это объяснение никак не оправдывало нашего разрыва. — И детей ты тоже ей по контракту делал. Просто великолепное навешивание мне на уши лапши, — язвительно выпалила она.
Я резко схватил ее под локоть и потащил обратно в гостиную, чтобы не стоять под дверями у порога. Она не воспринимала моей правда – обратной стороны медали, думая, будто отнюдь я навеки у нее во лжецах.
— Кира, не надо так поступать со мной, — постарался спокойным тоном, но в итоге вышло, наоборот, и мой пряник решила, будто я срывал свое зло, как типичный неуравновешенный мужлан. Я глубоко вдохнул, контролируя свой пыл. Отступил от Киры, спрятав кулаки в карманы брюк. Она не сводила с меня своих глаз, в которых я видел собственное отражение, и оно мне ничерта не нравилось.