Спасибо господи, что наше совещание, плавно перетекшее в обычное обсуждение касаемое только работы прошло тихо и без происшествий. Я намеренно отсела от Льва, хотя раньше всегда была по правую руку от него, потому что ему было это необходимо – чувствовать контроль надо мной. Сверля горящими глазами, Петров несколько раз пытался перевести тему в наше личное русло, ссылаясь на совсем запретные темы, но я его пресекала. Пару его попыток не увенчались успехом, и потому мужчина быстро сдался, с головой утопая в болото своего бизнеса.
Кстати, Стацкий говорил правду, что Лев висит на волоске от банкротства. Когда я внимательно просмотрела свои отчеты, то сразу свела концы с концами, и все недостающие вопросы, которые меня волновали, сами собой всплыли на поверхности. Так как на совещании присутствовали только начальники отделов, Льву пришлось аккуратно сообщать о своем течение бизнеса, и что если мы не примем в партнеры очень «тепленького идиота» (так любил выражаться Лев), то всем будет плохо. И уже под конец Петров соизволил объявить всем нам, что господин Дубровин подписал контракт с ним, и теперь оставалось выполнить его заказ. Деньги должны поступить на счет компании уже сегодня вечером.
Меня беспокоили дурные мысли, не только из-за поведения Льва, не из-за Стацкого с его кучей проблем, свалившихся так же мне на голову, как снег средь бела дня, но и то письмо от Дубровина. Слишком уж все стекало в одно русло, в которой кто-то здорово морочил мне голову.
Закончив совещание, Лев распустил нас по своим кабинетам, и уже на выходе, когда я попросила Никиту отнести обратно мои папки, Петров зло рявкнул:
— Я сам тебе помогу.
Мы с Никитой оба замерли, но молодому человеку ничего не оставалось, как ретироваться и не попадаться под гнев начальника.
— Ничего. Спасибо за помощь, — спокойно сказала я мужчине, накрыв легонько ладонью его плечо. Никита мягко улыбнулся мне, а по его глазам я прочла, что он беспокоился обо мне, оставляя наедине с тираном-женихом. Но я ведь его выбрала однажды… и это было такой глупой ошибкой, угодив в капкан ненормального.
Как только за Никитой захлопнулась дверь, мы со Львом вновь остались один на один – не самая заманчивая перспектива, я бы вам сказала. Под ложечкой засосало, а желудок как нарочно заурчал. Я действительно хотела есть, потому что с утра ни крошки не успела закинуть в рот.
— Это что было, — зло сказал он, кивнув на выход.
— Что? — переняв его тон, оскалилась. — Не понравилось? Есть еще нормальные мужики, да? — не знаю, что на меня нашло, но сцепив руки на груди, я гордо вскинула подбородок и с укором смотрела на Льва, дерзя ему.
— Кира, — прозвучало с предупреждением.
— Что я не знаю о тебе еще, Лев? — повысив тон голоса, я обрушила на него вопросы. — Почему ты позволяешь себе относиться ко мне, как к своей собственности?
— Потому что ты – моя, — прохрипел он, начав обходить круглый стол, направляясь в мою сторону. Я занервничала. — Потому что завтра ты станешь моей законной женой, и никто более не посмеет прикоснуться к тебе. Только я…
— Ты так уверен, что я приняла твое предложение?
— А у тебя есть выбор?
Мы оба замолчали.
— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть на стороне отношения с другими девушками? — мой вопрос прозвучал с некоторой обидой, и на этом Лев успешно меня подловил. Зло ухмыльнулся, оголяя свои белоснежные зубы. Губы Льва, которые я целовала и готова была подарить нам обоим шанс на что-то большее, теперь не манили меня поцелуями.
— Кира… моя любимая недотрога, — зловеще засмеялся Петров, останавливаясь в двух метрах от меня, — сколько времени я должен быть тебе верным? Пока ты думаешь отдаться мне или нет?
Обалдев, я во все глаза уставилась на него. Так открыто признаться в своих левых похождениях… я развернулась на пятках и направилась на выход, будто получила пощечину. Но и тут Петров опередил меня: встал каменой стеной перед дверью, закрывая собой мне путь к свободе.
— Ты только что сознался… что изменял мне. Я знаю, что звучит это слишком с моей стороны, но…, — я не нашлась других слов, как выразить свои ощущения после такого. А потом мне стало мерзко, что я целовала Льва, когда как он мог этим же днем облизывать другую. Стало тошно, и я впопыхах начала стирать с губ свою помаду, словно могла избавиться от ментального ощущения прикосновений Льва ко мне.