— Прекрати!
— Что прекрати?! Что?! Вот скажи, когда ты ко мне последний раз прикасался? Молчишь? — зло ухмыляется она. — Ну молчи, молчи. Я и сама знаю, что после родов стала уродиной.
— Все у тебя нормально после родов.
Он действительно выглядит хорошо. Стройная, подтянутая. Ни растяжек, ни отвисших титек, ни целлюлита.
— Да? Все нормально? Тогда давай прямо здесь и сейчас. Покажи мне, как ты меня любишь и хочешь.
Хватается за мой ремень на брюках и начинает его истошно дергать, пытаясь расстегнуть пряжку.
— Достаточно! — с силой сжимаю тонкое запястье, прекрасно зная, что делаю больно.
— Ай, пусти! — шипит она, вырываясь. — Совсем сдурел.
— Не позорься.
— Я позорюсь? Я? Ты ко мне как к пустому месту относишься, даже оттрахать хорошенько не можешь, — замечает мою усмешку и зло добавляет, — или вернее сказать — не хочешь?
Демонстративно отпускаю ее руку.
— Что и требовалось доказать. Признавайся, у тебя другая баба появилась?
— Нет.
Перед глазами почему-то образ Женьки. Полжизни бы отдал, чтобы она посмотрела на меня как раньше: ласково и с огоньком. Но, увы, это невозможно.
— Что ты врешь, Орлов? — взрывается она. — А знаешь, что? Мне плевать! Я уже устала от такой скотской жизни! Устала от того, что ты относишься ко мне как к пустому месту. Тоже найду себе мужика и буду домой приходить только к ночи. Посмотрим, как тогда ты запоешь.
— Ты давно так делаешь, — меланхолично напоминаю ей и достаю кружку. Надо выпить чая, а еще лучше чего-нибудь покрепче, чтобы успокоить нервы, которые звенят, словно провода под напряжением. В вытягивании жил моя дорогая жена не знает себе равных — заводит с пол-оборота.
— Что, думаешь, не найду? Еще как найду. Будешь тогда локти кусать.
Ой, блин. Скорее бы уже нашла и заткнулась.
— Скажи, Тань, а на что ты надеялась, когда настаивала на свадьбе? Что у нас все наладится? Что стерпится-слюбится? Что будем ходить за ручку и смотреть друг на друга влюбленными глазами?
— На фиг мне твои ручки сдались.
— Тем более. Я предупреждал и тебя, и твою семейку, что так будет. Между нами пропасть, и теперь поздно удивляться и строить из себя обиженную. У нас в принципе не могло ничего получиться.
— У нас ничего не получилось, потому что ты женился на мне только из-за ребенка! — обвинительно тычет в меня пальцем.
Не только, но, к счастью, о некоторых вещах моя благоверная не знает.
— Да. Из-за него.
— И при этом тебе плевать на его мать!
О как, теперь она уже мать.
— Ммм, хочешь, покажу, как наш сын рисует, — открываю фотку новогоднего шедевра, которую мне скинула Ольга Алексеевна вместе с расписанием психолога, — зацени.
Она недовольно рассматривает изображение.
— И что? Какая-то кривая елка и человечки. Тоже мне шедевр.
— То есть тебя тут только елка напрягла? А вот это черное пятно нет?
— Я даже не могу понять, что это за фигня.
— Эта фигня — ты! То, как он тебя видит.
Танька равнодушно жмет плечами:
— Все понятно, художником ему не стать. Таланта — ноль.
Я ее сейчас убью. Бесполезный разговор. Она просто ничего не хочет понимать. Впрочем, как и всегда. В этом моя жена отличается удивительным постоянством.
Глава 3
Женечка
— Мамочка, смотри какая принцесса! — восхищенно вздыхает Маришка.
Мы сидим на ковре в гостиной, едим мандарины и смотрим мультики. Вернее, смотрит она, а я только делаю вид, на самом деле не понимая ничего из того, что происходит на экране. Все мои мысли крутятся вокруг сегодняшней встречи с Деном. Я до сих пор не могу дышать. Кажется, будто сорвали защитный полог, который я с таким усердием наращивала все эти годы, и снова закинули в прошлое, туда, где было чертовски больно.
Он такой… такой…
Я не могу подобрать слов и сказать какой. Только сердце щемит, когда вспоминаю наше прошлое и думаю о том, как все могло сложиться, если бы он тогда не променял меня на другую. Это Маришку бы забирал папа из сада, вел ее за руку, заплетал неуклюжие косички, а я бы встречала его с работы и была бы самой счастливой женщиной на свете.
Мечтательница. У него есть та, которая встречает.
— Я буду такая же красивая? — не унимается Марина, наблюдая за принцессой.
— Еще красивее.
— И у меня будут такие же длинные волосы?
— Малышка, у тебя будет такая прическа, какую ты только захочешь.
— И корона? — хмуро спрашивает она.
— И корона, — смеюсь.
Только смех выходит хриплым и неестественным, потому что по телевизору начинается реклама. Счастливое семейство — мама, папа, два ребенка — идут за руки по парку и смеются. Сегодня мне физически больно на это смотреть. Я вспоминаю, как Денис вел своего сына, и испытываю смесь зависти и обиды. Завидую той, другой, женщине и обидно за своего маленького зайчика, который не знает, что такое папа.