Савицкий не унижал меня намеренно, нет! Я заслуживала. Но горькая слюна все равно собиралась во рту и на языке, стоило промелькнуть в голове этим картинкам...
Поэтому я стала бояться перейти ту невидимую грань, точное расположение которой было известно лишь Эдуарду Альбертовичу.
И сейчас, в ожидании его пары, я мучилась сомнениями, не зная, как именно он отреагирует на то, что Жаров снова меня достаёт. Пожалеет, защитит или...А вдруг решит, что это я сама его спровоцировала? От одной этой мысли вдоль позвоночника выступила испарина. Я заерзала на стуле, не находя себе места в пространстве. Адреналин резко выплеснулся в кровь, побуждая к движению. Убежать...
В аудиторию стекались последние студенты. Колясик, подмигнув, устроился рядом со мной. Баева, махнув рукой, прошла на задние парты. Жаров, Реутов и Камиль ввалились последними под оглушающие трели звонка. Следом за ними сразу вошёл Савицкий, громко захлопнувший за собой дверь. Мой взгляд невольно жадно прилип к Эдуарду Альбертовичу, облизывая его с ног до головы. Сердце привычно жарко разогналось.
После этой пары у нас было..."репетиторство". И низ живота мучительно тянуло от предвкушения, а по коже рассыпались пугливые мурашки.
Савицкий, пройдя до преподавательского стола, расположенного напротив моей парты, громко со всеми поздоровался, мазнув по аудитории глазами, и стал неспешно доставать конспекты из портфеля. Ребята спешили занять места. Боковым зрением я поймала злой горящий взгляд Жарова, когда он проходил мимо и как бы случайно задел бедром мое плечо, хотя это еще надо было так умудриться. Прикусила губу, нервничая.
У нас снова война? Я не хочу!
Придется все-таки Эдуарду Альбертовичу его сдавать. Я не видела других вариантов. От мысли о предстоящем разговоре разволновалась. В ушах шумело и я совершенно не улавливала слова, произносимые Савицким. А он будто видел это и, как назло, раза три задал мне вопросы по обсуждаемой теме, хотя обычно вообще не трогал меня, зная, что я ловлю даже его дыхание, не то, что речь.
А тут...Я отвечала невпопад, и он хмурился, становясь мрачнее и мрачнее. Задумчиво бил себя лазерной указкой по руке. И, если для остальных этот жест не значил ничего, то у меня непроизвольно сжимались ягодицы и ссутуливались плечи в попытке сгруппироваться и принять закрытую позу. В итоге я нервничала еще сильнее. Пара чудилась бесконечной...Я безумно ждала ее окончания. И мучительно боялась его.
На звонке у меня задрожали руки. Опустила голову, прикрывшись волосами и ожидая, когда одногруппники исчезнут из аудитории, оставив нас с Эдуардом Альбертовичем одних. Философ, распахнув дверь, так и держал её для ребят, чтобы потом сразу повернуть замок...
- Эй, Лерка, не идешь?
Резко вскинула голову. Утонула от неожиданности в угольных злых глазах. Андрей возвышался надо мной, угловатый, высокий. Как заточенный морем узкий утес.
- У нас с Коневой индивидуальное занятие, Жаров, - Эдуард Альбертович ответил за меня, при этом демонстративно посмотрев на свои наручные часы, - Прошу, не задерживайте.
- Индивидуальные, понятно...- на лице парня мелькнула мерзкая кривая ухмылка, он посмотрел на Савицкого с вызовом, - Опять запретесь?
- Андрей, вас что-то смущает? - философ снисходительно хмыкнул, наклонив вбок голову.
- Да нет, все окэ, обычное дело, да? - Жаров пожал плечами, продолжая противно лыбиться.
Повисла пауза, во время которой никто из нас двигался. Потом Савицкий шумно вздохнул.
- Жаров, вы к полу приросли?! На выход.
- Без проблем, Эдуард Альбертович, - зло и весело отозвался он, - А, нет, подождите, забыл кое- что, - мотнулся к своей парте, полазил вокруг нее, в своем рюкзаке, - А, вот, ручка! - показал нам с Савицким свой трофей и, в издевательской манере отсалютовав, наконец выкатился из аудитории.
Философ, проводив его долгим неприязненным взглядом, громко захлопнул дверь. Оглушительно щелкнула собачка замка.
Я сглотнула вязкую слюну, сводя вместе мелко задрожавшие слабые колени.
Мы остались одни.
19. Лера
Стоило двери с шумом захлопнуться, как Эдуард Альбертович вперил в меня вмиг потяжелевший взгляд. Изучающий, непроницаемый, холодный. Настолько холодный, что я поежилась, опуская голову и зажимая повлажневшие ладони между коленями.
— Что ж... — протянул Савицкий задумчиво.
Сделал несколько шагов по аудитории, достал вейп из кармана брюк. Через секунду в звенящем от нашего молчания воздухе поплыл сладковато-морозный дым. Савицкий неспешно подошел к окну, открыл нараспашку форточку, и только после этого направился ко мне, не забыв прихватить по дороге с преподавательского стола лазерную указку.
Эту указку он положил прямо передо мной. Я сглотнув впилась в неё глазами. Внутри обжигающе зацарапало нервами, между ног пугливо сжались мышцы. Я не знала, что именно он собирается с ней делать, но что она не просто так стукнулась о парту у самого моего носа - была уверена.
Продолговатая, сантиметров двадцать в длину и может быть пять в диаметре, черная, с металлическим наболдашником...
Эдуард Альбертович тем временем взял стул, поставил спинкой к моей парте с другой стороны и оседлал его верхом. Сложив локти на спинку, опустил голову на подставленные руки и холодно на меня уставился.
— Валерия, вас перестал интересовать мой предмет? — ледяным тоном.
— Что? Нет! — я тут же вскинулась, подняв на него глаза. Встретилась в бездонным синим взглядом и пропала, захлебываясь в том, как безразлично он на меня смотрел!
Раньше он не смотрел так никогда. Кожа покрылась липкой пленкой ужаса. Нет - нет- нет! Только не гляди так на меня! Будто всё уже кончено. Будто я никто!
В голове лихорадочно зачастили мысли, как лучше ему ответить, но горло схватило спазмом, губы задрожали, и я могла только отрицательно замотать головой.
— Вы не слышали ни одного моего слова, — с холодной яростью продолжал давить на меня Савицкий, — Очевидно, нашли что-то более интересное, чем моя лекция. Это ваше право, Валерия, но расскажите мне, будьте добры, зачем я тогда трачу сейчас на вас свое время?
— Эд -Эдуард Альбертович, я...нет! Это не так...Эд...П-пожалуйста...
Я начала заикаться, по щеке поползла мокрая дорожка. А он всё говорил и говорил, очевидно, решив растоптать все между нами своими железными доводами.
— Я просто не вижу смысла продолжать, Валерия. И вам не из-за чего расстраиваться. Все предельно честно, как и должно быть между взрослыми людьми. Я все лишь хочу получить отдачу, хочу равноценный обмен. Я затрачиваю свою энергию на вас и, кажется, имею на это право...
— П-пожалуйста...Пожалуйста! — я, зарыдав уже в полную силу, не выдержала и вскочила со своего стула.
Больно ударившись бедром об угол парты из-за своей неуклюжей порывистости, рухнула на колени перед Савицким, судорожно обняла его бедро.
— Валерия, вы мне соплями испачкаете брюки, — недовольно проворчал Эдуард Валерьевич, мягко отстраняя меня от себя, отчего я заревела еще горше, пряча лицо в ладонях и так и сидя на грязном полу. — Валерия...Лер... — философ страдальчески вздохнул, встал со стула, сел на него уже нормально и притянул меня к себе за плечи.
Моя голова уперлась ему в пах. Я крепко обняла Эдуарда Альбертовича за талию, рвано всхлипывая и изо всех сил пытаясь быстрее успокоиться, пока он рассеянно гладил меня по волосам. Его молчаливая ласка доводила до исступления от осознания, что всё опять хорошо, что я прощена…
Когда он чуть отстранился и молча вжикнул ширинкой, я восприняла это как благословение. Рот тут же заполнился вязкой слюной, дыхание сорвалось. Я завороженно смотрела, как профессор приспускает резинку белья и вываливает наружу ещё вялый член. Сердце шумело в каждой клетке, когда торопливо припала к бордовой головке, жадно всасывая в себя.
Поощряющее нажатие мужской ладони на затылок окрылило. Я обхватила корень твердеющего ствола пальцами, но тут же услышала тихий рык "за спину". Послушно убрала руки, сцепив их в замок за спиной и стала активно двигать только головой. Савицкий немного сполз со стула, шире расставив колени, запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Его тихое дыхание заглушали чавкающие звуки, разносившиеся по аудитории, которые, я знала, ему очень нравились.