— Всё в порядке, — шептал он ей в волосы. — Всё в порядке. Выплачься. Я здесь. Я никуда не ухожу.
И в этот момент она поняла. Поняла разницу. Её мать ушлаотпроблем, от боли, от ответственности. А этот мужчина, со всеми своими недостатками, своей чудовищной опоздавшей любовью, пришёлкней. Когда она была в самой страшной, детской боли. Он пришёл не с решением, не с логикой. Он пришёл с объятием. С тем, в чём она нуждалась больше всего на свете.
Когда рыдания наконец стихли, она отстранилась, испытывая стыд и облегчение.
— Извини, твой пиджак…
— Чёрт с ним, с пиджаком, — он отмахнулся, вытирая ей щёки большими пальцами. — Ты в порядке?
— Нет. Но… лучше.
Он смотрел на неё, и в его взгляде была такая беззащитная нежность, что у неё снова подступил ком к горлу.
— Я не умею это делать, Дан, — признался он тихо. — Не умею быть опорой. Но я научусь. Если ты позволишь. Я буду учиться каждый день. Для тебя.
Это было лучше любого признания в любви. Это было обещание. Неидеальное, честное.
— А что с ней? — кивнула она в сторону своего дома.
— Мы решим это вместе. Завтра. Сейчас ты ни о чём не думаешь. Сейчас мы едем ко мне. Или в отель. Или куда угодно. Ты просто отдыхаешь. А я… я буду рядом. Чтобы принести воды. Или просто молчать. Как закажешь.
Она посмотрела на него — на этого гордого, сложного, сломленного и заново собранного человека, который предлагал ей не брак по расчету, а партнёрство в самом тёмном часу её жизни. И стена, последний оплот её защиты, рухнула беззвучно, превратившись в пыль.
— Веди меня к себе, — прошептала она. — Просто… будь рядом.
Он кивнул, завёл мотор, и они поехали. Не в его стерильный лофт, а в неизвестность. Но на этот раз — вместе. С разбитыми сердцами, с призраками прошлого, но с одной, новой, хрупкой надеждой: что иногда любовь приходит не вовремя. Но если оба достаточно отчаянны, чтобы ухватиться за неё, она может стать тем самым якорем, который удержит на плаву даже в самый страшный шторм.
А на заднем сиденье машины так и остались лежать белые лилии, забытые и ненужные. Им на смену пришло что-то более живое, более стойкое и настоящее. То, что начинается не с цветов, а с объятия в слезах на переднем сиденье автомобиля.
Глава 14. География его кожи
Он привёз её не в лофт, а в загородный дом, о котором она даже не подозревала. Небольшой, современный, но уютный, с огромными окнами в лес. Там не было слуг, только тишина и запах хвои и свежего снега за окном.
— Здесь никто не найдёт, — сказал он просто, вводя код на сигнализации. — Здесь можно просто быть.
Он не пытался ничего предпринять. Он налил ей чаю, принёс плед, включил камин и сел в кресло напротив, давая ей пространство. Они почти не разговаривали. Она сидела, укутавшись, и смотрела на огонь, а он смотрел на неё. Но это не был тяжёлый, оценивающий взгляд. Это был взгляд человека, который наконец-то обрёл покой, просто находясь рядом.
Ночью она проснулась от кошмара — в нём смешались лицо матери и его голос, произносящий «логичное решение». Она вскрикнула и села на кровати в незнакомой комнате. Через секунду дверь приоткрылась, и в проёме возник его силуэт.
— Дан? — тихо позвал он.
— Да, — выдохнула она, чувствуя, как паника отступает от одного звука его голоса. — Просто… дурной сон.
Он вошёл, сел на край кровати, не прикасаясь к ней.
— Хочешь, я посижу здесь, пока ты не уснёшь?
Она кивнула, не в силах вымолвить слова. Он остался. Сидел в темноте, спиной к ней, глядя в окно на звёзды. Его присутствие было тяжёлым, тёплым, необременительным. Она заснула под мерный звук его дыхания.
Утром она проснулась от запаха кофе и чего-то сладкого. Он стоял на кухне, неуклюже пытаясь перевернуть блин на сковороде. На нём были простые тренировочные штаны и футболка, волосы взъерошены. Он выглядел… обычным. Человечным. И уязвимым.
— Я не умею, — признался он, увидев её. — Но научился смотреть ютуб. Получается… с переменным успехом.
Она подошла, взяла у него лопатку и молча исправила положение блина. Их плечи соприкоснулись. Он замер, потом медленно, будто боясь спугнуть, обнял её за талию сзади и прижал подбородок к её макушке.
— Спасибо, — прошептал он. — За то, что ты здесь.
За завтраком они наконец заговорили.
— Что будем делать? — спросила она, отпивая кофе.
— Насчёт матери? То, что захочешь ты. Если хочешь никогда её не видеть — я обеспечу это. Если хочешь встретиться — я буду рядом. Если хочешь, чтобы я поговорил с ней — поговорю.
— А насчёт… нас? — она не подняла глаз на него.
Он отложил вилку.
— Я хочу быть с тобой. Не как босс. Не как «логичный вариант». Как человек, который любит тебя и готов ради тебя… стать лучше. Чем был.
— А работа?
— Ты увольняешься. Как и планировала. Твоё решение. Я его уважаю. А я… я буду ждать. Столько, сколько понадобится. Пока ты не решишь, можешь ли ты видеть во мне что-то кроме бывшего начальника. А пока… мы можем просто… встречаться. Как нормальные люди. Если ты захочешь.
Это было не то, чего она ожидала. Никаких ультиматумов. Никаких попыток вернуть её в офис. Только предложение шанса. На равных.
— Ты изменился, — сказала она наконец.
— Нет, — покачал головой он. — Я просто наконец-то позволил себе быть тем, кто всегда был внутри. Только раньше он был завален тоннами отчётов и страхом. А ты… ты разгребала эти завалы десять лет. И в конце концов докопалась до живого. Сожалею, что это заняло так много времени.
После завтрака они пошли гулять по заснеженному лесу. Он взял её за руку, и она не отняла её. Его пальцы сплелись с её пальцами — тёплые, твёрдые, настоящие.
— Я боюсь, — призналась она, глядя на их соединённые руки.
— Я тоже.
— Боюсь повторить судьбу матери. Бросить всё ради какого-то чувства, а потом пожалеть.
— Твоя мать убежалаотпроблем, — сказал он твёрдо. — Мы с тобой… мы оба пытаемсярешитьсвои проблемы. Самые главные из которых — мы сами. И друг без друга у нас, кажется, не очень получается.
Он остановился, повернул её к себе. Его лицо было серьёзным.
— Я не обещаю тебе сказку, Дан. Я обещаю борьбу. С моими демонами, с твоими страхами, с миром, который будет против (потому что я твой бывший босс, и это будет скандал). Я обещаю, что буду честен. Даже когда это будет больно. И что я буду стараться каждый день. Стараться быть тем, кто ты заслуживаешь. Это всё, что я могу предложить. Не идеальную жизнь. Нашу жизнь. Со всеми её сложностями.
Она смотрела на него — на этого сильного, гордого человека, который стоял перед ней, сняв все маски, и отдавал ей свою уязвимость как самый ценный актив. И она поняла, что именно этого она хотела всегда. Не безоблачного счастья. Не лёгкого пути. А настоящего, честного, трудного чувства. С человеком, который видит её. Не идеал, а её. Со всеми шрамами, страхами и этой невероятной, усталой силой.
Слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были другими.