Однажды вечером, когда она пришла к нему, он встретил её не у двери, а в дверном проёме спальни, опираясь о косяк. На нём были только низкие спортивные штаны. Он смотрел на неё, и в его глазах читался не вопрос, а вызов.
— Подойди сюда, — сказал он тихо.
Она подошла. Он не двинулся с места, заставляя её протиснуться в узкое пространство между его телом и косяком. Их тела соприкоснулись. Она чувствовала тепло его кожи, напряжение в мышцах.
— Сними это, — приказал он, кивнув на её блузку.
Раньше она бы взбунтовалась. Сейчас её руки сами потянулись к пуговицам под его пристальным, зелёным взглядом. Это был ритуал. Разоружение. Она сбросила блузку, потом юбку, осталась только в белье. Он не торопился. Его глаза медленно прошлись по её телу, и каждый сантиметр кожи под этим взглядом вспыхивал.
— Теперь ты, — прошептала она, касаясь резинки его штанов.
— Нет, — он поймал её руку, прижал ладонь к своей груди, прямо над бьющимся сердцем. — Сначала я.
Он опустился на колени перед ней. Его губы коснулись кожи её живота, чуть ниже пупка. Поцелуй был жгучим и невероятно нежным одновременно. Его руки скользнули по её бёдрам, снимая последние преграды. Она вскрикнула, когда его язык коснулся самого чувствительного места. Её пальцы вцепились в его волосы не то чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться в реальности, которая уплывала из-под ног.
Он был методичен и безжалостен в своей щедрости. Он изучал каждую её реакцию, каждый вздрагивающий мускул, каждый прерывистый вздох, как учёный изучает редкое явление. И довёл её до края, до крика, до полного, ослепляющего падения в пустоту.
Когда она пришла в себя, дрожа и влажная, он всё ещё был на коленях, смотря на неё снизу вверх. Его губы блестели. Его глаза горели триумфом и чем-то ещё, более глубоким.
Он притянул её к себе, прижал к груди, его лицо уткнулось в её волосы.
— Ты пахнешь… моим мылом, — прошептал он, и в его голосе было странное удивление.
— Ты сам велел мне им пользоваться, — буркнула она в его грудь, всё ещё пытаясь отдышаться.
— Да. Но сейчас… пахнешь как часть этого места. Как что-то… своё.
Он сказал это так тихо, так неловко, что у неё внутри что-то дрогнуло. Это был не расчёт. Это была очередная сырая, неотфильтрованная правда. Он метил свою территорию, даже не осознавая этого.
Постепенно, помимо страсти, стали проскальзывать другие моменты. Как-то раз она застала его спящим на диване, с ноутбуком на коленях, в очках для чтения. Он выглядел уязвимым и уставшим. Она накинула на него плед, и он, не просыпаясь, потянулся к источнику тепла, обвив рукой её талию и притянув к себе. Она замерла, не решаясь пошевелиться, слушая его ровное дыхание и чувствуя странное, щемящее чувство, которое не имело ничего общего с желанием.
Другой раз она, сама того не ожидая, приготовила ужин, пока он был на экстренном созвоне. Простую лапшу, но с теми специями, которые, как она заметила, он любил. Он вошёл на кухню, увидел накрытый стол и замер.
— Что это? — спросил он, как будто видел инопланетный артефакт.
— Ужин. Ешь, пока не остыло.
Он ел молча, но его взгляд постоянно возвращался к ней, полный того самого, невыносимого недоумения, которое теперь, кажется, стало их общей чертой.
В последнюю пятницу её официальной работы они не занимались сексом. Он привёл её в лофт, зажёг камин (декоративный, но всё же) и принёс два бокала вина.
— Завтра твой последний день, — сказал он, откинувшись на диване.
— Да.
— Что будешь делать?
— Сначала поеду к отцу. Потом… не знаю. Буду искать другую работу.
Он кивнул, глядя на огонь.
— Я нашёл тебе консультанта. Для отца. Специалиста по постинсультной реабилитации. Он будет приезжать раз в неделю. Уже всё оплачено.
Она взглянула на него. Это снова был жест, лишённый логики. Не связанный с их «договором».
— Зачем?
— Потому что могу. И потому что хочу.
Он произнёс это просто. И в этой простоте не было расчёта. Было… желание. Его собственное, необъяснимое желание сделать что-то для неё. Даже после.
Она подошла к нему, взяла бокал из его руки и поставила на стол. Затем села к нему на колени, обняла за шею и прижалась лбом к его лбу.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — он обнял её, и его руки были тёплыми и твёрдыми. Они сидели так долго, просто дыша в унисон, глядя на огонь.
Этот вечер был другим. Не было ярости, не было вызова. Была тихая, неловкая близость двух людей, которые сожгли мосты и теперь стояли на пепелище, не зная, строить ли новый дом или просто разойтись в разные стороны.
После ужина он не повёл её в спальню. Они сидели на диване, и он просто держал её руку в своей, проводя большим пальцем по её костяшкам.
— Что теперь? — наконец спросила она.
— Не знаю, — честно ответил он. — Я не умею… просить остаться. И не хочу давить.
— А что ты хочешь?
Он долго смотрел на их соединённые руки.
— Хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это не со мной. Но… — он поднял на неё взгляд, и в его глазах бушевала целая буря. — Но я хочу быть тем, кто делает тебя счастливой. Это иррационально и эгоистично.
— Да, — согласилась она. — Но это… честно.
Он наклонился, чтобы поцеловать её, и этот поцелуй был другим — медленным, горьковато-сладким, полным неизвестности. В нём не было жара последних недель. Была нежность, которая пугала ещё больше.
Именно в этот момент раздался оглушительный удар в дверь. Не звонок. Удар кулаком или чем-то тяжёлым. Хе-Джун мгновенно вскочил, поставив её за свою спину.
— Кто там? — его голос прозвучал ледяным лезвием.
— Открой, ублюдок! Знаю, что ты там! — проревел пьяный, искажённый ненавистью голос за дверью.
Со Дан узнала этот голос. Ли Мён Хо. Бывший менеджер среднего звена, которого Хе-Джун уволил полгода назад за растрату и подлог. Мужчина грозился местью, но все думали, что это просто слова пьяницы.
— Звони в охрану и в полицию, — тихо, но чётко приказал ей Хе-Джун, не отрывая глаз от двери. — В спальне есть кнопка тревоги. Иди.
Но было уже поздно. Послышался треск, и тяжёлая металлическая дверь (которую он, видимо, не удосужился как следует запереть в ожидании её) с грохотом отлетела от косяка. На пороге стоял Ли Мён Хо, красный от ярости и алкоголя. В руках он сжимал монтировку.
— А, и шлюха твоя тут! — зарычал он, увидев Со Дан. — Ну конечно! Заслужила повышение, да?
Хе-Джун сделал шаг вперёд, полностью закрывая её своим телом.
— Выходи, Ли. Это между нами.
— Между нами? Ты уничтожил мою жизнь! — мужчина размахнулся и с диким рёвом бросился вперёд.
Всё произошло за секунды. Хе-Джун, движимый чистыми рефлексами, оттолкнул Со Дан в сторону, в глубь комнаты. Монтировка со свистом рассекла воздух, целясь ему в голову. Он успел отклониться, и удар пришёлся по плечу с глухим, кошмарным стуком. Хе-Джун ахнул от боли, но не упал. Вместо этого он рванулся навстречу, схватив нападавшего за руку с оружием и пригнув его к полу. Они свалились в груду, началась молчаливая, уродливая борьба.