Хотя пусть улыбается. Улыбка его — бальзам на душу.
— Садись. Я сделаю. Тебе с молоком?
— И с сахаром.
— Хорошо.
ФБР приехали быстро. Все осмотрели, отпечатки взяли, везде полазили. Только и рады были, что ордер им не понадобился. В каждый шкафчик заглянули. А этот дом чист. Я же не идиотка так подставлять Эмму.
Допросили. Уехали.
— Ладно, я тоже пойду. — И снова страх. Пока в доме было полно народа, мне было спокойно. Но остаться ночевать одной — так себе удовольствие.
— Домой?
— Если бы. В тачку свою. — Недовольно.
— Останься тут. — Умоляющий взгляд.
— Тут?
— Ну да. Я тебе постелю на диване. Мне жутко одной ночевать. Пожалуйста. — последнее говорю чуть слышно. Сомневаюсь, что согласится, но попытаться стоило.
— Не думаю, что это хорошая идея. У меня приказ. — Уходить собирается.
— Джексон, пожалуйста. Мне страшно. — Оборачивается. Хмурит брови. Тяжелый вздох и соглашается.
— Ладно.
— Спасибо.
— Не за что.
Джексон сел на диван в гостиной, звонит кому-то, а я вещи начала по местам раскладывать. И за вечер не управишься. Впереди два выходных дня, нужно привести дом в порядок.
Эмма не скоро приедет, но все же. На кухне прибрала быстро, там практически ничего не разнесли.
На втором этаже — полный хаос. Даже белье мое по комнате разбросано. Извращенцы.
Собираю.
А у самой слезы близко подбираются.
То ли от усталости, то ли от беспомощности. Какие-то люди лазили по моим вещам, трогали их — мерзость.
Слышу шаги по лестнице, слезы поспешно вытираю. Отец с детства учил: «Не показывай слабость».
— Кира, можно телевизор включить? Там игра сегодня. — Добреньким стал. Разрешение спрашивает.
— Бейсбол?
— Да.
— Фанат?
— Когда время есть смотреть.
— Конечно, включай, если пульт найдешь в этом бардаке. — С грустью в голосе.
— Я уже нашел.
— Держи сразу подушку и одеяло. — Подаю ему, а он так смотрит, будто считывает мою грусть. Брови свел немного, губы поджал. Строгий взгляд испарился и смотрит с жалостью, что ли.
А на меня с жалостью не надо.
— Спасибо, — говорит и уходит. Я еще полчаса поубиралась, забила и пошла в душ смывать с себя всю эту сраную грусть.
В зеркало смотрю. Кажется, постарела за месяц. Черные волосы в хвост собираю. Футболку натянула, шорты и вниз.
Игра в разгаре. Детектив Девис завороженный смотрит в экран и немного нервничает. Видимо, его команда проигрывает.
Я на кухне кручусь. Тазик попкорна сделала. Холодильник открыла. Пиво на месте. Две бутылки беру, одну протянула детективу.
Он смотрит удивленно. С опаской какой-то. Что я могу? Завалить копа у себя дома?
— Можно? — На диван указываю кивком.
— Это твой диван.
— Держи. — Тазик протягиваю.
— Спасибо.
— Проигрываем?
— А ты за кого болеешь?
— Я не поклонник, а так, предпочитаю не болеть.
— Болтать будешь?
— Умолкаю, детектив.
В телик пялюсь. Бутылку пива выпила, и в сон потянуло.
Девису спокойной ночи пожелала и отправилась в постель.
***
Проснулась от лая соседского спаниеля. Вздрогнула, а потом окончательно проснулась.
Ругаюсь на пса и тянусь к телефону. Семь утра. Чертов пес.
Сползла с кровати. Слышу, телик работает, а значит, Джексон проснулся, а может, и не ложился.
Но сегодня я спала лучше, чем когда-либо за этот месяц. Все же он коп, а с копом в доме не так уж и страшно.
Спускаюсь.
Сразу в гостиную.
Новостной канал включен.
Подхожу ближе.
«…десять пожаров случилось сегодняшней ночью. Три ночных клуба, два бара, гостиничный комплекс и четыре тренажерных зала «погибло» в огне. Число жертв пока неизвестно. Полиция отказалась от комментариев.
… все эти заведения принадлежали одному человеку: известному бизнесмену Луису Гонсалесу. Сам бизнесмен отказался давать интервью…»
Я стояла с открытым ртом. Не знаю сколько. Пока не ощутила на себе взгляд детектива.
— Что уставился? — спросила и пошла варить кофе.
— Что происходит? — взбудораженный идет за мной идет.
— Ты у меня спрашиваешь? — На него вылупляюсь, а он снова с отвращением. Хоть бы немного сдерживался.
— А у кого мне спрашивать? Ты явно знаешь куда больше, чем говоришь.
— Я ничего не знаю. И это не я поджигала все эти здания. Я спала дома, ты мое алиби.
— Алиби? Интересно.
— Что тебе интересно?
— Все, что ты можешь рассказать.
— Слушай, тебе заняться нечем? Иди улицы патрулируй.
— Я детектив. Я не работаю в патруле.
— Хреновый ты детектив, Джексон, раз меня подозреваешь. Я чиста.
— Не верю.
— Да плевать мне на то, что ты не веришь. Я не обязана перед тобой отчитываться. Или ты думал, что остался тут, успокоил меня, и все, мы друзья?
— Я не дружу с преступниками.
— Пошел вон из моего дома, — ответила грубо, дерзко. Так, как он этого заслуживает.
— Что?
— Что слышал. Проваливай.
Детектив скрипнул зубами, развернулся и вышел из дома.
Вот же козел.
Преступница я, значит? Судить он тут вздумал. Папин протеже. Пусть валит. Я сама могу за себя постоять.