— А Гектору это не нравилось?
— А Гектор не знал, до недавнего времени. И, как бы сказать, не разделяет он наши желания.
— И что же вы желаете?
— Не твое дело. Так где он? — Терпение у него на пределе.
— Что ночью случилось?
— А ты не в курсе?
— Нет.
— Тебе не до этого. Детектива своего ублажала, все вы бабы одинаковые. Но от тебя не ожидал, под врага легла, сука.
— Для меня враг — это ты.
— А зря. Очень зря, сестренка. Риверо сорвался. Все, что чтил, предал. Ради чего? Ради бабы. Ее уже нет столько лет, а он все не успокоится. Мстить решил. Для чего?
— Что случилось ночью?! — кричу на него. Саму трясет уже. От злости, от отвращения к Маркосу. От всего.
— Гектор решил завалить Гонсалеса. Не рассчитал силы. Всех своих положил. А сам уполз, как крыса, сбежал. Прячется. Но бежать ему некуда. Людей у него не осталось. Он обречен.
— А Гонсалес? — С надеждой в голосе. Молю, чтобы желаемое услышать. Мертв?
— Хотела бы, чтобы сдох? Живой. У него людей хватает. Одни заменили других. Так где Гектор?
— Маркос, ты идиот. Даже твой отец всегда это знал… — Не успела договорить. Сорвался. Резкий удар по лицу. Бьет не сильно, так, как и раньше. С годами не поменялся.
Стерпела удар. Больно, но мне и больней бывало. Снова в глаза смотрю.
— Говори, где он?
— Я не знаю! Я даже не знала, что сегодня ночью случилось! Мы с ним давно уже не разговаривали! — снова ору. Разошлась.
— Абриль, не заставляй тебя избивать.
— Это тебе не поможет, потому что я не знаю, где Гектор.
— Я ведь могу и парней с цепи спустить. А они не станут с тобой разговаривать. Ты девка красивая, они тело возьмут.
— Маркос, ты этого не сделаешь. Я не думаю, что Диего дал тебе разрешение на это.
— Отец мне дал полное право делать то, что я посчитаю нужным, — говорит, как ребенок. Помню, отец ему склад доверил охранять. Он так горд был, прям как сейчас. Только склад был пустым, и никто на него не покушался. Пацана развели. Ох, как он тогда психовал.
— А что потом?
— А потом… Даже не знаю. Отправлю тебя в Мексику, домой. В контейнере. Если не сдохнешь, пригодишься. Ты наш ключ ко всему. Но если ты скажешь мне, где Риверо, а еще скажешь, где он припрятал инфу, что сука эта нарыла, то я тебя отпущу.
— Отпустишь? — переспросила, но знаю, что врет. Его словам нет веры, никогда не было.
— Да. Я знаю, бабки у тебя есть. Если ты захочешь, то исчезнешь. Бесследно. Осядешь где-нибудь. И никто тебя не найдет. Ну как?
— Ты врешь, Маркос. И плохо.
— Говори! — криком. И эхо по складу. Рожа его покраснела. Мышцы напряг.
— Пошел ты…
Снова удар по лицу. На этот раз чуть сильнее. Губа лопнула, кровь побежала по подбородку.
— Парни, вперед. Не убивать.
Отдал приказ и сам отошел в сторону. Передо мной встали два его дружка. Приближенные.
Ну начнем…
***
Не знаю, сколько прошло времени. Может, час, а может, всего пара минут.
Мужчины эти не Маркос. Били больнее. Больше всего досталось моим ребрам. Если тот подставной коп в камере мне не сломал ребро, то эти сломали точно.
Дышать было больно, каждый вдох давался с трудом. Бок раздирало от жжения. Живот изводили спазмы.
Голова немного кружилась. По ней тоже били, но ни разу не вырубили. Вкус крови во рту. На губе — запеченная корка, которая стягивает кожу.
Запястья горят от стяжек. Чувствую, как их пластик впивается в кожу, особенно когда наклоняюсь вперед.
В лицо плеснули водой, освежили, так сказать. Голову поднимаю.
Передо мной снова Маркос.
— Ну как тебе, нравится? — Лицо его расплывается, не могу сфокусироваться. Но говорить могу, к счастью, в обычной манере.
— А можно еще? Не распробовала.
Ржет. Усмехается. Но недолго ему осталось. Молю, чтобы Джексон сдержал обещание.
Держусь, но сил нет больше.
— Абриль, ты не баба — мечта. Столько преданности, а спишь с копом. С ФБР дело имеешь. Одним словом — предательница. Но стойкая. И в кого ты такая? В отца? Ха, нет. В мать свою лживую пошла.
— Пошел ты, Маркос.
— Я-то пойду, а вот ты со мною отправишься. Я с тобой еще не закончил. Хочешь, секрет расскажу?
— То, что ты писался до десяти лет, знают все, это не секрет. — Подходит совсем близко. Наклонился к моему уху.
— Сучку эту, мать твою, Диего шлепнул. Не сам, по приказу. Жаль, я не видел, как она заживо в той машине сгорела. Вот это зрелище было. Только ты, мразь, живучей оказалась. Теперь ты знаешь, какова цена предательства семьи Кабрера.