— Я понятия не имею, кто такой ваш Риверо.
— Хорошо. Где вы были двадцатого июля? — Тон изменился. Стало два плохих копа. Да, бесить людей я умею.
— Дайте телефон, там все мое расписание. Двадцатое было две недели назад, я понятия не имею, что это за день. — Телефон протянули. Я открыла расписание. — Вот, смотрите: ночное дежурство, но меня раньше вызвали. Точно. Около трех часов я уже была в больнице, вы можете проверить, у нас там электронно-пропускная система. А до этого мы с Эммой, моей тетей, ходили на рынок.
— Во сколько вы пошли на рынок?
— Было чуть больше десяти. Мы всегда ходим рано, чтобы успеть купить свежую выпечку. Быстро, знаете ли, разбирают.
— Мы проверим. Но именно в то время, когда вы якобы были на рынке, к вам приходил Гектор Риверо. По нашим данным, он был ранен, а значит, вы могли ему помочь. Вы же доктор.
— Дамочка, я кардиохирург, не травматолог. Я не спасаю бродяг с улицы. За такое лишают лицензии.
— Риверо не бродяга с улицы. Вы же живете в Бостоне, должны его знать.
— Мне это все надоело. Звоните моему адвокату.
— Может, поговорим?
— Вы не можете больше говорить. Я сказала, позвоните адвокату.
Конечно, Камилла не взяла трубку. А зачем? Я же ей звоню просто потрепаться.
— Мы задерживаем вас на сорок восемь часов… — И снова бла-бла-бла.
И вот я лежу в вонючей камере. Ну хоть высплюсь, с моей работой это проблематично.
Уснула я не сразу, около десяти вечера — спасибо часам на стене. Стрелки меня убаюкали.
***
Сквозь сон ощущаю, что на меня кто-то пялится. Открываю глаза. Патрульный стоит в моей камере. Не успеваю опомниться, как хватает за горло и впечатывает в стену. Головой об бетон — мало приятного.
— Где Риверо? — спрашивает и пальцы на горле сжимает.
— Ты кто такой? — спросила, а он меня на себя немного потянул и снова об стену.
— Где прячется Риверо? — Громче уже.
Я его руку хватаю и в живот коленкой. Меня отпускает, но тут же кидается снова. В руке пистолет, пытается навести, но я руку его перехватываю. Стреляет с глушителем, мимо.
Силы не равны, но пистолет выбиваю.
Вылетает из камеры и достает нож.
Назад отходит, скалится. Лезвие блеснуло, острое холодное.
Но и я не спасую.
— Скажи мне, красотка, где Риверо? — Кружим по камере.
— Ты никогда не узнаешь.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда я твое личико начну резать.
— Ну вперед. — Ладошку сгибаю, призываю наброситься.
Первый шаг делает резко. Я вздрагиваю. Ухмыляется.
Второй. А потом уже нападает. Руку с лезвием держу, а он меня в бок, слышу хруст ребер, вскрикиваю от боли.
Нужно подставиться, чтобы в драке победить. Лезвием по руке скольжу так быстро, что и не чувствую.
А он уже в западне. Сзади обхожу и горло обхватываю: полицейский захват. Нож выронил.
Держу со всей силы. Трясусь, но держу. Он пытается отбиваться, но не может. Чувствую, как обмякать начинает. На колени встает, а потом и вовсе на пол упал.
По карманам шарю. Телефон достаю. Отпечаток пальца. Открылся. Звонки. Читаю. Гонсалес.
Рука вся в крови, на пол капает…
Телефон в карман кладу и орать начинаю…
Глава 2
— Стой на месте, подними руки! — Полицейские в меня тычут стволами.
— Опустите пушки, идиоты, на меня напали. — Руки вверх подняла, чувствую, кровь под мышку стекает. Только сейчас начала чувствовать боль от пореза. Щиплет, жжет.
Один полицейский другому на лежачего на полу указывает. Пульс у него проверяют. И на меня вылупились.
— Что произошло? — спрашивает лысый.
— Скорую вызовете, у меня порез сильный. Пушка его вон там валяется. И капитана зовите. — Идиотам этим приказываю, а они глазами хлопают. Но в итоге подчиняются мне.
Сижу в допросном, скорая мне руку обработала, повязку сделала, но эти придурки в больницу не отпускают. Камилла их разнесет в пух и прах всех. Задолбаются рапорты писать.
Голову на стол положила и сижу. Рука ноет, зудит немного. Эти мне даже обезболивающее не вкололи, таблеткой отделались.
Минут через пять капитан заходит. Тот, усатый. Смотрит на меня, а в глазах сочувствие. Тонна.
— Здравствуйте, я капитан Девис. Вы в порядке? — хрень спрашивает. Злюсь.
— В порядке? Меня в больницу не отпустили. Ваш человек напал на меня в камере. Сейчас приедет мой адвокат, и я подам кучу жалоб на ваш чертов участок.
— Мы выясняем, почему на вас напали.
— Выясняйте. Это ваша работа. А моя — спасать жизни. Я могу идти?