Джексон уходит, а я делаю пару шагов и сажусь на сухую землю, выжженную беспощадным солнцем.
Голову между коленями зажимаю, руки кладу на голову.
Вот и конец всему.
Или нет?
***
— Поехали со мной? Зачем тебе здесь оставаться? — спрашивает в сотый раз.
— Не хочу назад. Точнее хочу, но боюсь. Джексон, там сейчас такое начнется. Думаешь, никто мне отомстить не захочет? Гектору? Тут я в безопасности, а там?
— А там буду я. Я смогу тебя защитить. Спрячемся в лесном домике.
— Звучит здорово. Но не прятаться же всю жизнь?
— Смени имя. Работу, жилье, — предлагает варианты Джексон, но я уже все решила. Я хочу остаться здесь, хоть мне тут и не нравится.
— Меняла я уже имя. И жилье, и работу…
— А как же Эмма? — не унимается. Не отступает.
— Что ты хочешь от меня? — Глаза поднимаю. Хочу, чтобы отпустил. Мне это нужно.
— Чтобы ты со мной полетела. Не оставайся тут. Я понимаю, он твой отец и все такое, но его деяния никто не отменял. Он преступник.
— А ты коп.
— Да, я коп, — повторяет мои слова.
— А я дочь преступника. Может, и сама…
— Не говори так. Ты хороший человек. Я знаю. Я видел тебя, как ты спасаешь людей. Все кончилось, не за чем оставаться здесь.
— Тебе пора, детектив.
— Значит, на этом все? — Слышу грусть в голосе.
— Я не знаю, Джексон. А ты будь осторожен. Маркос где-то там, и он точно захочет отомстить.
— Я его не боюсь.
— Я знаю. Просто береги себя.
Прижимаюсь к нему всем телом. Не хочу отпускать.
Но я впервые в жизни ощущаю свободу. Тут, в Мексике. Мне ничего не угрожает. Я просто иду, куда захочу, и не боюсь.
***
Эти три месяца я беспробудно следила за новостями. Читала миллион статей в Интернете и не верила в масштаб произошедшего.
Вся информация, что я предоставила агенту Грину, направилась в нужное русло. Многих свергли, еще больше посадили, не обошлось и без жертв.
Мы несколько раз созванивались с агентом Грином. Он каждый раз говорил о маме, о том, что она сделала для своей страны. И каждый раз просил у меня прощение.
Хотя мы знаем, кто виноват во всем. Но он уже заплатил.
Диего Кабрера скончался в больнице через три недели после перестрелки в его доме. В одиночестве, в крохотной палате.
Моника вышла замуж, как и хотела. Я извинилась перед ней. Постаралась объяснить свой эмоциональный всплеск, она, кажется, поняла.
Но простила ли?
Не знаю.
Да мне и все равно.
Маркос Кабрера оказал сопротивление при задержании на канадской границе. Его тело было доставлено в Матаморос и захоронено рядом с отцом.
А я?
А я все эти месяцы бродила по лабиринтам своей памяти. По забытым местам в городе, и поняла, что пора возвращаться домой. К нему.
Ждет ли он меня? Хочется верить, что ждет.
Последний раз Джексон прилетал ко мне месяц назад. Я так ему и не призналась, что жду ребенка. Не знаю почему.
Не была уверена, что вернусь в Бостон.
Но сейчас, когда я начала чувствовать шевеления малыша у себя в животе, я знаю точно: мое место там, рядом с ним.
Ночной рейс, и вот я приземлилась в Бостоне.
Город стал другим. Для меня уж точно. Я ненавидела его раньше. Ненавидела все, что видела.
Но сейчас все иначе.
Я иду по улице и не оглядываюсь. Меня больше не трясет от резкого торможения машин. Я не вздрагиваю от громких криков.
А вот и нужный мне дом. Капитан пригласил на ужин. Решил сделать сыну сюрприз.
Сюрприз так сюрприз.
Тонкая ткань обтягивает животик, и мое положение стало заметно.
Как он отреагирует?
Узнаем.
Стучу в дверь. Слышу знакомый голос.
— Пап, я открою! — кричит Джексон. — Мы ждем кого-то?
Дверь распахивается, и я вижу его. Моего детектива. Его карие глаза, немного ехидную улыбку и удивление.
Он смотрит в мои глаза. Ничего не говорит, просто смотрит.
— Можно? — спрашиваю негромко.
— Заходи, — отвечает и делает шаг назад.
И в этот момент его глаза устремляются вниз. Моргает и молчит.
В шоке? Не рад?
Надо было сказать раньше. Я знала…
— Джексон… — хочу объяснить, но он перебивает.
— Ты беременна? — задает глупый вопрос. Разочаровывает меня детектив.
— Как-то так. — Джексон снова замолк. Только на живот мой указал, потом на себя. Как я поняла, спрашивает, его ли он. Совсем уже? — Заделал, однако. — Шучу, а у самой слезы подобрались к глазам. Не понимаю его реакцию, и от этого немного страшно.
— Иди сюда. — К себе притянул. Входную дверь захлопнул. Тут же к губам моим. Жадно целует. Мы очень долго не виделись. Истосковался по телу? Или эмоции? — И почему ты молчала?
— Сейчас говорю.
— Спустя четыре месяца?
— Мне уйти?
— Чушь не неси. Никуда ты не пойдешь больше. Вы вместе. Можно? — Снова указывает на живот. Будто не верит, что настоящий.