Группа агентов сопровождала ее до места, где хранилась эта информация. Спустя пару часов никто из них не вышел на связь. Шесть агентов были убиты на заброшенном складе в пригороде.
— А мама?
— А она снова исчезла. Бесследно, как и тогда. Через неделю было найдено обгоревшее тело в машине. В Сан-Антонио. Это была она. Мы не знаем, что произошло. Никто не знает. Возможно, Риверо или Кабрера ее убили. Может, те, кого она хотела раскрыть…
— А может, вы? — спросила я, и агент удивленно уставился на меня.
— Кира, я ее не убивал. Я был ее куратором, мы работали над одним делом. Важным делом.
— Я должна поверить вам на слово?
— Не должна. Но ты можешь рассказать мне, что знаешь, и, поверь, я докопаюсь до истины.
— Зачем? Больше двадцати лет прошло, почему сейчас?
— Ну, во-первых, Риверо здесь, в Бостоне. По нашим данным, он двадцать пять лет не пересекал границу. А значит, у него появилась причина приехать. Он не побоялся ареста, а ему светит пожизненное за все его преступления. Во-вторых, у нас есть информация, что Кабрера что-то замышляет, и это что-то произойдет здесь, в штатах. Помоги нам, девочка, помоги засадить их за решетку в память о твоей матери.
— Моя мать перебежчица, не думаю, что кто-то из вас вспоминает о ней. Она лгунья и предательница. Оставила меня у своей сестры и пошла решать вопросы поважнее.
— Не говори так…
— Я за нее не в ответе. И я не собираюсь рисковать своей жизнью, как она, и делать за вас всю работу. Я ничего не знаю. Я уже сказала детективам, я не знаю никакого Риверо. И те фото ничего не доказывают. Нас не было дома, когда они якобы приходили.
— Это мы знаем. Ваше алиби подтвердилось, вы были на рынке.
— Так что вы от меня хотите? Тот полицейский, который на меня напал, спрашивал меня о Риверо, я сказал, что не знаю, о чем он. Это вы меня арестовали. Только копы знали, по какой причине я в участке, а значит, у вас крот, ребята.
— Это мы тоже знаем.
— У того копа был телефон, вы его посмотрели? — И зачем я им помогаю?
— Телефона при нем не было. — Грин не лжет. Искренний малый.
— Значит, он работал не один. Даже я, врач, соображаю лучше, чем вы.
— Мы разбираемся…
— Гонсалес. — Эх, пожалею я о том, что рот свой открыла, но этот Грин располагает к беседе.
— Что?
— У того копа, что меня порезал в камере, в телефоне в вызовах было написано имя: Луис Гонсалес.
— Ты лазила в его телефоне?
— Я была в ужасе и не знала, что делать. Во время драки телефон выпал, и я его подобрала, прочитав эту фамилию. Потом положила обратно к нему в карман. Больше я ничего не знаю. Клянусь вам.
— Ладно, — тяжело вздыхает.
— Мне нужен адвокат?
— Нет. Ты свободна. Не уезжай из города.
— Мне некуда ехать. — Это факт.
— Просто предупредил. И будь осторожна. Мы еще выясняем, что сегодня произошло в больнице. Задержанных допрашивают. Около твоего дома будут дежурить агенты.
— Не надо.
— Я виноват перед Амандой. Позволь мне постараться сохранить жизнь ее дочери. Вот мой номер телефона. Если что-то вспомнишь, звони, ну и мало ли.
— Хорошо. Я могу идти?
— Да. До встречи, Кира.
— Лучше больше с вами не встречаться.
И снова я без машины. Выхожу из участка и топаю на остановку.
Не успела зайти за угол, как ко мне подъехал черный джип и двое парней силой затолкали меня в машину.
Авто резко помчалось вперед.
Поднимаю глаза.
Удивляюсь? В шоке!
— Маркос?
Глава 4
— Привет, сестренка. Скучала? — Маркос выглядел жизнерадостно. Даже очень, учитывая, что происходит. Его хитрый оскал меня пугал.
Стараюсь не подавать вида. Играю свою роль.
— Конечно. Иди сюда. — Прижимаюсь. Обнимает в ответ. — Боже, сколько мы не виделись? — говорю, а в голове произношу: «Еще бы сто лет не видела засранца».
— Пять лет, Абриль… — перебиваю.
— Кира, сейчас меня зовут Кира. Твои ребята стреляли в больнице?
— Нет, — удивляется вроде искреннее. — Я только приехал. Особе не свечусь. В тебя что, стреляли? — поддельный испуг. Лживый щенок.
— Не знаю, в меня или в агентов ФБР. Они за мной приезжали.
— Что в участке делала? — игнорирует мои слова и переходит к сути. Глазами меня изучает. Подозрительное любопытство вижу сразу. Он всегда был скользким, таким и остался.
— Допрашивали. Ищут Ривера.
— Найдут? — Ясно, что его интересует. С самого начала было ясно. Эта встреча далека от семейного воссоединения.