Удерживая одной рукой мои запястья, другой он попытался стянуть с меня блузку, я попыталась помешать ему, за что получила резкую пощечину. Кофта, никак не хотела расставаться с моим телом. Тогда он просто разорвал ее.
Я плакала, умоляла прекратить, призывала к благоразумию, страху перед родителями, Господом, но Адиль был неумолим.
Он все выше задирал мне юбку, больно сжимая ноги. Я кричала и билась руками о пол. Он схватил меня за горло и обезумевшим взглядом уставился мне в глаза
–Я придушу тебя, если ты издашь хотя бы звук. Придушу и закопаю на заднем дворе. А поскольку ты такая же чокнутая, как твоя мамаша, то тебя и искать никто не станет. Все решат, что ты сбежала.
– Ненавижу тебя, скотина
Сквозь зубы прошептала я
– А мне плевать
Самодовольно ответил он.
Я зарыдала. Беспомощность, осознание собственной ненужности, стыд и страх переполняли меня.
Я задыхалась под его тяжелым телом. Сил отбиваться больше не было, отчаяние накрывало с головой.
Заливаясь слезами я не утихая шептала «ненавижу, ненавижу»
Одной рукой удерживая меня за горло, другой он расстегивал штаны.
«Сейчас это произойдет» пульсировало в моей голове. Сейчас мой последний шанс вырваться.
Я ударила его в пах, и пока он, свернувшись калачиком выл от боли, я бросилась бежать.
Захватив по дороге его куртку и натягивая ее на себя, я бросилась к дверям, но они оказались заперты. Я не нашла иного выхода, как лезть в окно. Я забралась на подоконник и собралась прыгать, как почувствовала удар по голове и ощутила, как теплая кровь хлынула к шее.
Тело заныло. Адиль стремительно задернул шторы и, решив, что мое, почти бессознательное состояние- лучшая возможность реализовать задуманное, он задрал мою юбку, приспустил себе штаны и грубо раздвинув мне ноги навалился на меня. Одной рукой он разорвал на мне трусы и стал двигаться вверх и вниз. Провозившись несколько минут, он вдруг резко подался вперед
Невыносимая боль пронзила меня, я взвыла.
– Не надо, пожалуйста, не надо. Я захлебывалась слезами
Но он не останавливался. Тяжело дыша, он двигался все быстрее. Я не переставала предпринимать жалкие попытки вырваться. Уже гораздо слабее, но я не останавливалась и била его кулаками в грудь.
–Животное. Ненавижу тебя
Задыхаясь, повторяла я
Но, казалось, он ничего не слышал.
Рыдания стихли. Обессилев от борьбы и боли, я закрыла глаза. Мое тело обмякло и безвольно дергалось в ритме его резких движений. Спустя какое-то время, он громко замычал и замер на несколько секунд. Все закончилось. Он сполз с меня и улегся рядом. Я попыталась встать, но сил едва хватало на то, чтобы дышать. На четвереньках, едва удерживаясь на дрожащих руках, что, то и дело подламывались, я постаралась отойти от него подальше. Но, лишь сдвинувшись с места, и сделав несколько шагов, я рухнула на пол. Эта унизительная безнадёжная слабость вызвала боль, гораздо более сильную, чем физическая. Я лежала на полу, свернувшись клубком и плакала, совсем тихо, беззвучно, лишь мои плечи лихорадочно трясло. Вдруг рукой я нащупала цепочку на своей шее. Кровь прилила к лицу, ненависть и призрение придали немного сил, я сорвала ее и отбросила в сторону.
Адиль, все еще лежал на полу, широко раскинув руки.
–Вставай. Сейчас домашние приедут.
Устало произнес он
Я молчала. У меня не было сил отвечать, а тем более вставать. Он медленно поднялся и подошел ко мне. Ухватив меня за руку, попытался меня поднять.
– Не трогай.
Сквозь зубы прошептала я.
– Иди, приведи себя в порядок, я сказал.
– Я все расскажу дяде.
Вырвалось из меня.
– И что он сделает? Он даже не поругает. Не забывай, я его сын, а ты никто. Расскажешь? Тебя вышвырнут из дома.
Я понимала, он прав. Я никто. И осознание собственной ничтожности, напрочь отбивало желание даже дышать.
Он буквально потащил меня по лестнице наверх, не обращая внимания на то, что я бьюсь ногами о ступени. Грубо швырнув меня в ванную комнату, он хлопнул дверью и вышел.
Я осталась наедине с собой. Во мне не осталось слез, чтобы выплакать боль. Шанса, хоть как-то уменьшить ее концентрацию на мою душу не было никакого. Я залезла в ванну и холодным душем принялась смывать с себя следы недавних мук. Вдруг, я увидела, какая я отвратительно грязная, взяв щетку и повернув вентиль крана до упора, так, чтобы кипяток полился колкой струей я пыталась отмыться от произошедшего. Докрасна натирая кожу щеткой и омывая горячей водой, я пыталась смыть память о том, кто ее касался. Все время, мне казалось, что я еще пахну им, что недостаточно хорошо помыла места, которые он трогал. Спустя, примерно час, я сдалась. Решила, что этого достаточно. Выйдя из ванны, я оделась и легла на кровать. Пустота и кромешная тьма в душе накрывали с головой. Я не чувствовала ничего, в голове пульсировали слова «ты никто».