Ахмед
Я не знаю, на сколько мне подходит призыв « не молчи»
Искренне скажу, что в моем случае я не могу и не имею никаких прав призывать разглашать такое. На Кавказе никогда не простят мужчину- жертву, даже не важно в чем конкретно он является жертвой. у нас и за кражу писать заявление постыдно, а за насилие и подавно. Пусть мне было 8 лет, пусть я бы просто физически не потянул сделать что-то здоровому мужику, пусть… Я мужик и не имею право на то, чтобы быть жертвой. При этом, я сомневаюсь, что меня могли бы обвинить, как это происходит с девочками. Конечно нет. Никто бы не сказал, что я дал повод и виноват сам, не только потому, что я ребенок, я ж еще и мальчик.
Но, это не значит, что это не считалось бы позором для меня, что не стало бы не только моим клеймом, но и клеймом всей моей семьи и будущего поколения.
С другой стороны, я понимаю, что из-за того, что я молчал, возможно от этого человека пострадали и другие дети. И я чувствую ужасную вину. Мне больно думать о том, что я такой же как он, как будто, помогал ему в этом своим молчанием.
Мне было 8, я был самым обычным сельским пацаном. Не скажу, что родители со мной жестоко обращались, но какого-то близкого контакта у нас не было. Что большинство считает, для мальчика правильным. Я тоже не замечал никакой обделенности, пока не столкнулся с тем, что мне не к кому было подойти и попросить защиты или, хотя бы внимания к своей беде.
Как сейчас помню, это было летом. Мы играли в войнушку, потом пошли на речку и оттуда нас позвал к себе Расик, наш друг, он нашел у своего папы кассету с порнушкой и, мы конечно не могли устоять перед этим. И, хотя возраста половой зрелости у нас еще не настало, но интерес был бешенный. Мы пошли толпой к Расику и устроившись на полу, пока родители были кто где стали смотреть на первую обнаженную женщину в нашей жизни. Многие из нас то подглядывали, наверно за кем-то, но это было совсем другое.
В общем, мы засмотрелись и не услышали, как пришел дядя Расика. А когда он вошел в комнату все бросились в рассыпную. Поймали только меня.
Ну, конечно поругали и за ухо отвели к маме. По дороге, этот дядя как-то странно прижимался ко мне. Я тогда ничего не понял. Ребенок же. Мама конечно поругала, папа даже побил. Но побил больше за то, что не успел убежать.
Пару недель спустя, у старшего брата Расика была свадьба.
Такая, знаете, во дворе, со скамейками под натянутым брезентом. Я любил такие свадьбы в детстве. Там можно было наесться вдоволь и «заработать» денег, закрывая дорогу свадебному кортежу.
У нас на свадьбах всегда собиралось все село, без исключения. Даже врагов звали.
Уже ближе к вечеру, ко мне подошел выпивший дядя Расика. Шутил на тему нашего приключения с кассетой. Говорил, что я уже мужчина и все в таком духе. А потом спросил, понравлюсь ли мне. Я застеснялся. Неудобно было обсуждать это со старшим. Он похлопал мне по плечу и сказал, что знает, что понравилось, что я уже взрослый. А потом спросил хотел бы я сделать такое. Я смущался от таких вопросов, но думал, что он пьяный, вот и несет, что попало. Тогда он взял меня за плечо и повел за собой. Предлагая показать мне все по настоящему. Я не хотел идти. Но как я взрослому мужику бы это сказал? Я даже не знал никогда, что то, что он делал со мной в сарае могут вообще делать люди. Он завел меня в сарай. Там было уже темно, затем он подошел близко ко мне, и сказал, чтобы я встал на четвереньки. Я не хотел и уже испугался, он толкнул меня. Ударившись коленками, я заплакал. Но он снял со своих штанов ремень и сказал, что, если буду кричать побьет меня и всем расскажет, что я занимался плохими вещами. Сейчас в моей голове не укладывается. Я же даже не понимал, что он расскажет. Чего я так испугался. В общем, пришло все к тому, что я стоял перед ним со спущенными штанами на четвереньках. Он сел на колени сзади меня, спустил штаны и трусы и стал об меня тереться своим органом. Я видел это в порно и примерно понимал, что он делал. Было мерзко и стыдно. А он даже стонал. Так продолжалось до тех пор, пока я не почувствовал, как сзади по копчику не стала стекать какая-то жидкость. Я испугался, думал, что это моя кровь, что он меня порезал и стал плакать. Он встал и ударил меня. Я затих.
Это повторялось еще несколько раз.
Я перестал общаться со всеми друзьями, замкнулся. Дома никто даже не заметил каких-то изменений во мне. То, что я плакал и просыпался по ночам, то, что начал писаться в постель все списывали на сглаз.