«Сглаз», когда мне было лет 14 попал под КамАЗ. Что, наверно тоже нельзя назвать справедливостью. Я с 8-и лет представлял, как убиваю его, но возможности так и не представилось.
Я всю жизнь был с этим стыдом один. и сейчас в 35 лет я тоже не знаю, что мне тогда надо было делать, что было правильным в этой ситуации.
Асия
Я лежала на животе, поджав под себя руки, тяжелое, прерывистое дыхание повисло надо мной, словно бетонная плита, что, кажется вот-вот меня раздавит. Жесткие, грубые толчки сзади причиняли нестерпимую боль. Но, от страха, я даже дышала через раз, уж не говоря о том, чтобы закричать. Я старалась не думать о том, что происходит, считая секунды до того, как все это закончится. Но его стоны, будто растягивались на вечность.
Его щетина царапала спину и плечи, что в добавок к боли и отвращению вызывало еще больше злости. Но сопротивляться у меня не хватало ни сил, ни смелости. Потное тело это прекрасно чувствовало и продолжало наслаждаться возможностью позабавиться.
Удивительно, как дешево стоит человеческая жизнь. Всего лишь чьего-то удовольствия, чьего-то желания, чьей-то похоти. И все…нет жизни.
Стоны не прекращались, ему нравилось, он менял ритм, то замедляя движение, то ускоряя. А я, утратив остатки здравого смысла молилась. Как гадко и стыдно обращаться к Богу в таком положении. Но кто еще мог меня слышать? Кто еще мог помочь?
–Господи, прошу, только дай мне умереть. Дай умереть здесь и сейчас. Не оставляй меня с этой болью, с этой грязью на этом свете. Это слишком тяжело, моя душа не вынесет.
Эта молитва стала ежедневным моим обрядом, единственной просьбой, заветным желанием. Решиться и покончить с собой я не могла. Презираю себя за эту трусость, но сделать с ней ничего не могу.
Все, происходящее было настолько за гранью моего воображения, что я, кажется, до сих пор не осознала реальность происходящего.
Иногда эмоции берут верх, и мое сердце одолевает ненависть и презрение. Я ненавижу всех- начиная с себя, за свою трусость, неспособность постоять за себя, заканчивая родителями, которые так боялись разговоров со стороны родственников, что отдали меня замуж в 16 лет, ненавижу эту треклятую жизнь, которая так и не сделала из меня человека.
Вместо выпускного у меня была свадьба. Вчерашние переживания об ошибках в диктанте превратились в беспокойства о том, достаточно ли соды в муке для хинкала. Мое детство закончилось слишком быстро и неожиданно для меня. Вместе с детством закончилась моя жизнь.
Как только я переступила порог дома мужа, я уяснила, что хозяин в доме один и это, вовсе не мой муж.
Его отец ясно дал понять, что без его согласия нельзя даже садиться за стол. И это было не уважение, а, скорее страх. Он абсолютно подавлял всех в доме. Наверно, именно поэтому мой муж только мне показывал свою мужественность, выражающуюся в тумаках и криках, реализовывая таким образом, подавляемый много лет потенциал.
я быстро привыкла. Альтернативы не было, с самого детства мне внушали «из дома мужа – только на кладбище» тогда еще смерть мне казалась страшной, поэтому я убеждала себя в том, что все не так плохо и, к тому же, я ни в чем не нуждаюсь, живу хорошо, да и родители с такой гордостью называют фамилию, в которую я, отныне вхожа.
Семейная жизнь обрела определенную стабильность, я даже уловила последовательность случаев, при которых муж вымещает на мне свою невостребованную энергию. Как правило, происходило это в периоды ссор с отцом или в конце месяца, когда готовились отчеты на его работе. Исключения составляли какие-то форс-мажоры, в виде мелких неудач или плохого настроения.
Свекра было приказано называть « папа», как ни странно, но это слово носило какой-то невероятный смысл в их семье, который говорил о безграничной власти и вседозволенности. До сих пор, его взгляд, всплывая в уголках памяти, вызывает дрожь.
Не думала, что можно при жизни испытывать то, что гораздо страшнее смерти, гораздо больнее, гораздо хуже. Без преувеличения скажу, то, что со мной сейчас происходит, действительно и страшнее и хуже. Потому как, виновницу своей погибели- смерть, ты видишь лишь однажды, когда она забирает твою душу. Мне же выпала возможность каждый день видеть дьявола, что превратил мою жизнь в ад. Не просто видеть, нет! Жить с ним под одной крышей, кормить его, называть папой.
Я отлично помню, с чего все началось, и, от этого еще больнее. Потому, как перебирая ситуацию сейчас, я осознаю, что еще тогда можно было что-то предпринять, но я испугалась.
Мы вышли провожать гостей, «папа» стоял позади меня. Это было странно, учитывая то, что он, обычно стоит во главе семьи. Вдруг я почувствовала, как его рука крепко сжала мое бедро. Обернувшись, я увидела его ухмыляющееся, покрасневшее от, выпитого недавно коньяка лицо. Я мгновенно забежала в спальню, в надежде застать там мужа. Мне, впервые в жизни захотелось его обнять. На столько, я нуждалась в его защите. Я бросилась ему на шею и уткнувшись в плечо зарыдала.