— Да, я бы что-нибудь перехватил. Предупрежу медсестру, что буду внизу, и чтобы они мне позвонили, если будут новости.
Мы спускаемся в кафетерий и берем кофе с бутербродами. У меня нет сил объяснять родителям, где я и почему не приеду сегодня, поэтому решаю написать Амели. Отправляю ей короткое сообщение, что позвоню позже. Бен молчит. Уверена, он прокручивает в уме все возможные сценарии развития событий. Прогнозы врачей туманны, и неизвестность сводит его с ума. Мы заканчиваем наш перекус и быстро возвращаемся обратно.
Когда выходим из лифта, замечаем доктора возле поста медсестер.
— Здравствуйте, доктор Бишоп. Есть ли какие-то новости о состоянии моей бабушки?
Врач берет в руки медкарту и чешет затылок.
— Давайте присядем. Есть ли еще кто-нибудь, кому бы вы хотели позвонить? Родителям или братьям и сестрам?
Бен отрицательно качает головой.
Доктор прочищает горло.
— Ваша бабушка очень больна. Компьютерная томография выявила некое затемнение на внутренних органах. Анализы крови подтверждают, что это опухоль.
У Бена перехватывает дыхание. Я сжимаю его руку, и в горле образуется ком.
— Допустимо хирургическое вмешательство, но, учитывая ее возраст, мы не думаем, что это хорошая идея. Самая большая опухоль обнаружена на поджелудочной железе. Имеются также некоторые более мелкие образования на печени и лимфатических узлах. Поэтому, у нас есть основания полагать, что это метастазы. Доктор Прескотт, наш гастроэнтеролог, и доктор Нгуйен, наш онколог, сейчас изучают все результаты.
— Что это значит? — спрашивает Бен.
— Результаты анализов из лаборатории указывают на рак. Размер уплотнения на поджелудочной железе дает нам основание полагать, что болезнь началась именно там, а затем распространилась по всему организму, — поясняет доктор Бишоп.
Мы оба сидим в оцепенении. Что можно сказать после этого?
— И что дальше? — восклицает Бен.
— Врачи проведут сканирование и определят, какая стадия рака у Розмари. Тем временем мы продолжим поддерживать ее состояние.
Мы с Беном молчим.
— Я знаю, что дал слишком много информации и нужно все обдумать. У вас есть какие-либо вопросы?
Бен отрицательно качает головой.
— Хорошо, я остаюсь лечащим врачом вашей бабушки. Доктор Прескотт и доктор Нгуйен зайдут к ней, как только закончат изучать анализы. Они ответят на любые вопросы, которые могут возникнуть у вас позже.
Бен ничего не говорит, продолжая смотреть в одну точку. Я поднимаю взгляд на доктора и улыбаюсь.
— Спасибо.
Врач сочувственно нам улыбается и уходит. Я кладу руку Бену на спину, и он наклоняется вперед, потирая шею.
— Что мне делать, Ари?
Я не знаю, что ответить. Что можно сказать человеку, чей мир только что перевернулся?
— Ты должен проводить со своей бабушкой столько времени, сколько возможно. Продолжай любить ее и помоги пройти через все это, а я буду рядом с тобой и всегда поддержу.
Бен садится прямо и вздрагивает.
— Спасибо. — Он встает и обнимает меня. — Пойду посмотрю, не проснулась ли она.
— Хорошо, я побуду здесь.
Он нежно целует меня в губы.
— Нет, детка, езжай домой. Ты устала. Был тяжелый день, и я не знаю, как долго просижу в палате. Не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Езжай, поспи, я позвоню тебе.
Не хочу спорить с ним, добавляя ему переживаний.
— Ты уверен? Я могу подождать тебя.
— Я уверен.
Мне не хочется оставлять его, но он прав.
— Ладно. Пожалуйста, позвони мне, если что-то понадобится. Я вернусь за тобой, когда ты освободишься.
Бен еще раз нежно целует меня и провожает к лифту. Когда лифт останавливается на нашем этаже, двери открываются, и я захожу в кабину.
— Я позвоню тебе позже, хорошо? — успевает сказать Бен перед тем, как двери закрываются.
Я улыбаюсь и слегка киваю ему. Как только лифт начинает движение, я даю волю слезам.
Рак... Худшая болезнь во всем мире. Я чувствую себя беспомощным. Знаю, что мы все когда-то уйдем, но я эгоист. Хочу, чтобы бабушка увидела мой выпускной и мою свадьбу. Хочу, чтобы она была рядом, когда родится мой первенец. Это слишком. Я должен взять себя в руки и проверить, как бабуля. Я провожу рукой по лицу и направляюсь к ней в палату.
Она в сознании и разговаривает с медсестрой. Яркая улыбка озаряет ее лицо, когда она видит меня в дверях.
— Ты здесь.
Я киваю и пытаюсь улыбнуться. Если бы не ссадины и синяки, никогда бы не подумал, что она серьезно больна. Вот каков рак. Он сжирает тебя изнутри, а ты не замечаешь никаких признаков болезни, пока не становится слишком поздно.