— Я обещаю, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы этого больше не повторилось. Не переживай, приду вовремя. Буду не позже одиннадцати.
Мама смотрит на меня оценивающе. Поправляет свои короткие локоны. Вся прическа уложена вверх. Напоминает собой некий хаос из крупных, слегка взъерошенных завитков. Это лёгкое послабление в привычном классическом стиле. Очередной крючок, на который клюют те, с кого она снимает свои моральные мерки.
Темные волосы прокрашены хной. Она сверкает огненно-рыжим на седых прядях. Их немного, но всё же. И, я боюсь, что если она узнает про Женьку, то их количество на голове заметно прибавится.
На фотографиях юности запечатлена совершенно иная девушка: красивая, яркая, статная. Сейчас она повзрослела и стала заметно проще, но, кажется, даже той дерзкой и стильной не понять, что такое сумасбродная любовь и безумство… Глядя на папу и его природную сдержанность и спокойствие, я ещё раз убеждаюсь в том, что это правда. Эта пара передо мной, просто не могла испытать таких чувств и страстей, а значит меня никогда не поймут. Даже если решусь рассказать. Сочтут поведение запоздалым кризисом…
Усмехаюсь про себя, дополняя ехидное «среднего возраста». Это уж ближе ко мне, чем записать вчерашнее поведение в пубертат!
— Дома не позже одиннадцати, — даёт отмашку папа, раскладывая газету.
Значит официальная часть семейного ужина подошла к концу. Можно налить чай и слинять в свою комнату.
Написать. Тихо позвонить. Договориться о встрече.
Не хочу тратить в пустую целый вечер. Так же, как и Женечка не рискнул тратить на раздумья нашу первую ночь. И подарил ею большее, чем возможно было отнять: себя, свою любовь, своё сердце.
Прячу взгляд в тарелке и наскоро начинаю убирать за собой со стола. Иначе опять зависну в мыслях о нём. Да ещё и нацеплю на лицо одну из самых дурацких улыбок!
Глупо. И палевно. Так нельзя. Я обещала молчать, а обещания… Они соразмерны с честью и долгом, для него. Дал — держи. Иначе грош цена твоим словам, поступкам и мыслям.
Отказываюсь от чая и исчезаю в детской. Переодеваюсь в неброское. Так, чтобы не вызывать лишних вопросов и не выделяться на улице, если наше свидание пройдёт в очередных темных переулках.
Свидание… Всё же улыбаюсь и крепко зажмуриваюсь. Только попытаюсь ему написать, как он делает короткий дозвон. А после тут же перенабирает вторым:
— Через сколько? — уточняет ласкающим, мягким.
— Десять минут.
— Там же, на углу дома.
Короткое «да». Ничего лишнего. Остальное при встрече. В метрах двухстах от моего проживания. А лучше и ещё дальше.
2. Сансара
Всю мою жизнь я иду ко дну
Всю мою жизнь я искал любовь,
чтобы любить одну
Мира
Существуют такие дворы, которые будто созданы для того, чтобы остаться вдвоём. В них нет никого. Ни жильцов у подъездов, ни бабушек, наблюдающих в окна, ни детей на площадках, ни прохожих, коротающих путь. Они пустые, а по ощущениям и вовсе замершие. Словно время здесь идёт как-то иначе. Подчиняется своим законам. Сгущается вокруг одной микровселенной. Вокруг частички, которой являемся мы.
Никогда ранее не замечала подобных иллюзий, а сейчас, рядом с Женей, мир словно играет новыми красками. Очередной двор затихает. Воздух становится тяжелее. Сумерки прячут в себе наши соприкосновения рук, краткие поцелуи. От стен домов и высоких деревьев, в дворах-колодцах всегда ощутимо темнее.
Мы куда-то шли. Непонятно зачем остановились. Пропитались тишиной и интимностью момента. Начали целоваться. Смеяться. Что-то шептать друг другу. Не обязывающее. Глупое. И совершенно ненужное.
Строили планы на ближайшие дни. Разговаривали о моём поступлении. Женька порывался поехать, но место сопровождающего давно заняла моя мама.
— Пошли, — тянет он меня в сторону проходной улицы. — Не собирался этого делать…, — усмехается, но продолжает игриво: — Покажу тебе ещё одно место.
— У нас что-то опять пошло не по плану? — прячу в улыбке толику беспокойства.
— Всё, Мирочка, — уходит он в ласковый шепот, а моя кожу тут же отвечает бесперебойным потоком мурашек. Они вылезают и аплодируют ему. На любую нежность, что слышу и ощущаю.
Даю руку в его ладонь и безропотно иду следом. Сквозь один двор. Сквозь второй. Не важно куда. Даже не задумываюсь о конечной точке маршрута. Мы почти не встречаем прохожих, этот факт мне более интересен и ценен. Тайна должна оставаться тайной, а мы оба, точно играем в каких-то шпионов.
Серый панельный дом. Мажу взглядом. Ранее ничего с ним не связывало.
Женька тянет вперёд. В подъезд и вверх по лестнице. Послушно переступают ногами, а после упираюсь взглядом в стандартную дверь. Квартира уже снаружи не выглядит обжитой… «На съёме никто не ждёт…» — вроде так он говорил в парке.
— Не бойся, — парирует мягко.
Щелчок. Дверь на распашку. Приятный запах, вопреки ожиданиям. Что-то съедобное, да такое, что учащает слюноотделение и, кажется, мясо.
— Вкусно пахнет, — выпаливаю со смешком. Дверь за моей спиной закрывается. Свет горит лишь в коридоре. Сложно оценить обстановку и количество комнат.
— Хочешь начать осмотр с кухни? — издевается, конечно, но я безудержно киваю на всё поступающее.
— Хочу узнать о тебе больше.
— Не сказать, чтобы я за этим тебя привёл, но…
Улыбается. Как всегда — бесподобно. Глаза приобретают оттенок мягкости. Уголки губ красиво загибаются вверх, а белоснежная улыбка отражает свет лампочек. Тону в нём. Глубоко. Безвозвратно.
— Для меня важно тебя узнать, — бесстыдно обнимаю и сама начинаю целовать. Или зацеловывать. Мелко и часто. Все кусочки этого прекрасного пазла, который пытаюсь собрать.
— Для меня важна ты, Ветерок, а значит важно всё, что тебя касается.
Подхватывает на руки и я уже привычно прижимаюсь к мужской груди. С удивлением отмечая, насколько же приятно и удобно в его захвате. А ведь раньше меня никто не носил на руках. Разве что папа, и то, слишком маленькую.
Узкие проемы. Кухонный гарнитур, ставший моим сидением. Потому что он выше стандартного стула и с него проще смотреть Женьке в глаза. Наблюдать за ним и обожать. Без тени сомнения.
Мой мужчина хозяйничает в холодильнике, что располагается по правую сторону от меня.
Вытягиваюсь в бок, удерживая вес на руках, что упёрты в столешницу. Осматриваюсь со всем любопытством.
Внутри белого монстра чисто и пахнет едой. Вкусной, домашней в не какой-то химией, фастфудом или полуфабрикатами.
— Ты умеешь готовить?
— Приходилось жить одному, когда мама сменила работу. Мы сами определяем качество своей жизни. Пришлось научиться делать её более сносной и разнообразной. Как минимум в еде, — ухмыляется, воздвигая передо мной несколько сочных кусков мяса и тарелку с гарниром из протушенных овощей.
— Сейчас разогрею и будет вкусно, — уверяет, расставляя поодаль тарелки, а сам снимает меня с пьедестала и пересаживает за небольшой старый столик, у которого стоит пара стульев.