Я успела настолько привыкнуть к его присутствию рядом, что начинаю угасать спустя полчаса. Бо́льший отрезок времени представляется и вовсе неимоверно долгой разлукой. Что будет дальше…?
— Нагуляемся ещё позже, Ветерок, — парирует он схожей оптимистичной формулировкой. — По разным городам и столицам. Всё будет. Просто не сразу.
— Да, — обнимаю крепче, опуская лишние доводы. Проговариваю про себя аналогичное: всё будет. Было бы время…
— Жень, меня мама ждёт, надо завершить здесь с бумагами. Далее решить, где перекусить, а после отправляться на вокзал, чтобы успеть до пяти на обратную электричку.
— Хотел бы помочь с одним или другим…
— Но я не смогу это объяснить, — перебиваю, останавливая поцелуем дальнейшее течение разговора. — Встретимся вечером?
Он кивает, уверяя беспрекословным:
— И всё это время буду поблизости тоже.
Коридоры. Повороты. Входы и выходы. Очередная разлука, грозящая растянуться на долгие часы до желанной встречи.
— Мирослава, — начинает повышенным мама.
Обращение уже не сулит хорошего, но я пытаюсь сгладить углы улыбкой.
— Куда ты опять подевалась?
— Осматривала аудитории, — парирую воодушевленно. Смотрю в её глаза, надеясь на то, что зрачки находятся в состоянии радости или покоя. Моё сердце не заходится в панике. Оно знает и помнит все обещания Женьки. Он рядом. И наше время ещё обязательно будет. Просто позже. — Я немного прогулялась по старому корпусу, — посредственно перебираю перед глазами коридоры и закоулки, что успела увидеть. — Здесь красиво и очень интересно.
— Не уходи больше далеко, — утяжеляет она тон, проговаривая каждое слово чётко и назидательно, — здесь не везде хорошо ловит связь, некоторые стены очень толстые.
Монотонно киваю, а за спиной, уже на автомате, скрещиваю свои тонкие длинные пальцы.
Обещаю не уходить и не обещаю. Потому что всё равно ненадолго сбегу от неё до электрички. Иначе настроение претерпит ни один заезд на американских горках: вверх-вниз, вниз-вверх и бесконечно по кругу.
— Мира, с тобой всё хорошо? Ты какая-то несобранная последнее время.
— Татка уверяет, что всё дело в том, что нас лишают последних каникул. Ни погулять, ни отдохнуть напоследок.
— Доотдыхается твоя Танька! — вспыхивает мама ярым огнём. Щеки одномоментно заливаются краской, а глаза становятся непривычно яркими, тёмными. — Принесёт в подоле и вся жизнь под откос! — повышает голос и я ненароком успеваю обрадоваться тому, что в коридоре никого нет. И даже испугаться того, что эту речь Женька может услышать.
— И что потом? — уточняет мама, продолжая играть на повышении тона. Устрашает? Пытается вдолбить мне понятные истины? — В итоге: ни образования, ни хорошей работы, ни мужа! Так и останется твоя Скворцова с ребёнком, из-за своей глупости, одна и никому не нужная!
— Какой-то не слишком профессиональный расклад, мам, — хмурюсь и злюсь, испытывая подобие обиды за Татку. Да и вообще. Придумает тоже! А в случае чего, так Скворцова девчонка боевая, «приберёт щенка к рукам» и оформит всё лучшим образом!
— Это жизненный расклад, Мирослава, — констатирует мама своим рабочим стальным тоном. Он не терпит комментариев и не считается с аргументами. Она знает о чем говорит. Точка. Даже папа в такие моменты игнорирует продолжение дискуссии. — Помяни моё слово, — заключает резонно, — лучшего будущего этой вертихвостке и не светит!
— Значит мне со всеми сегодня тоже нельзя погулять, так? — всё же надуваю губы и закатываю глаза. До слёз, что неминуемо набегают под уставшие веки. Женька же… А я…
— Давай обсудим это по приезду домой, — отмахивается мама более пресно, словно моя проблема ей не является вовсе.
— Хорошо, — соглашаюсь холодом. Вытираю глаза и затыкаюсь. Принудительно выключаю всё, что возможно. Снижаю эмоциональный фон до минимума, притупляю внимание ко всему окружению.
И плевать уже на дела, экзамены, поступление. Если со мной так, то и я могу её же методами! Так как учила. Долго и тщательно. Ответно!
Деканат. Иду следом за ярким пятном, в которое складывается копна рыжих волос. Не смотрю по сторонам. Реагирую как её подопечный на блестящий маятник: выгляжу идеальным ботаном. Дело — первостепенно. Остальное — неважно.
Два часа. В какой-то момент перестаю даже думать. Тупо исполняю приказы. Подай — принеси, скажи то, что надо.
Телефон на нормальном звонке. Женька не звонит и не пишет. Не ищет места, где перехватить меня на пару минут… Или я просто слишком уткнула взгляд в пол и не замечаю оказанных знаков внимания?
Не хочу привлекать к себе мамино. И становиться темой для обсуждения, подобно Татке, не хочу тоже.
Правильно думала: она меня не поймёт. Даже, если приду и расскажу о нас честно. Тем более, если приду и расскажу, как на духу, насколько мгновенно и мощно у нас с ним всё закрутилось! Ещё и запрёт дома до его отъезда. А если узнает про вторжения в спальню…
Вокзал. Ожидание электрички в толпе у перрона.
— Мирослава, с тобой всё хорошо?
Этот вопрос, в исполнении мамы, я слышу раз десятый за эту поездку. Отвечаю. Отвечаю. А поездка всё никак не закончится.
— Всё отлично, — парируют безучастно к дальнейшему ведению разговора. И вновь замыкаюсь. Схлопываюсь, точно ракушка. Такую пытай не пытай — ничто не поможет. Без собственного желания она не откроется. Бери хоть топор, хоть мачете.
— Хорошо, можешь пойти погулять со своей Скворцовой, — даёт послабление за секунды до того, как появляется поезд.
Делаю вид, что пропускаю мимо ушей. Или не слышу за гулом и шумом толпы. В общем, просто игнорирую меньше привлекая внимания к мелочам. Не показываю радости от подобных подачек. Потому что, по-хорошему, уже и не надо. Но мама же психолог с дипломом и со стажем…
Она всегда и всё лучше знает.
5. Помолчим немного
Я стою и смотрю в эти окна со стороны.
Я раздавлен, повержен, я изувечен
Мира
Наверное, мама решила, что это бунтарство, но стоило мне перешагнуть родной порог, как внутри всё закрутилось и завертелось до невозможности.
Срочно захотелось на воздух. А по-хорошему: свалить на пару часов от этого тотального и давящего контроля!
Мгновенно переодеваюсь в неброское, отсылаю Татке короткое: «Я с тобой. Объясню позже». И едва не вылетаю за дверь, целуя на лету папу. Бросая за спину обоим родителям:
— Буду не поздно.
Середина июля. Скоро день равноденствия и самая короткая ночь, а потом и вовсе грядёт конец лета.
Сколько я потеряю в итоге, если стану послушно сидеть под замком? Где мне искать на это силы? Когда он тут, а я…
Учить уроки и готовится к экзаменам больше не требуется. Всё сдано. Осталось ждать результатов: комиссия сама зачтёт на мою фамилию лучший из вариантов.
Не знаю на сколько сдала сегодня, но выполнила всё старательно и интуитивно правильно. Женька помог справиться с внутренним напряжением. Будь он рядом со школы — я бы и все экзамены с лёгкостью сдала на сто, из заявленных ста.