Если ситуацию можно решить — мама решит. Очень хочется надеяться, что решение это будет не для неё, а всё же для меня. И во благо…
Захожу инкогнито в поисковик браузера и пытаюсь найти хоть какие ответы на сотни вопросов, что осаждают голову: как скрыть недомогания и внешние изменения, что есть, а что пить, на что стоит обращать внимание, а чем пренебречь, до какого срока возможен аборт?
Читаю, читаю, читаю. И впитываю как губка ту информацию, о которой прежде и думать не требовалось. Хмурюсь. Пытаюсь правильно высчитать срок. Мучаю открытый календарь и проставляю новую электронную дату. Без подписи. Просто указываю в середине весны одну из сверх важных супер задач. А до неё ещё несколько штук, в которые советуют прибыть на осмотры в больницу. Подсказал бы ещё кто, как мне подобное выполнить?
Закрываю все вкладки. Устало пялюсь в стену и набираю Татку. Отвечает. Практически сразу. А я лишь приветствую и понятия не имею как начать разговор дальше.
Слёз уже нет. Да и не проливались они вовсе. Есть… Недоумение. И непонятки. Сплошные непонятки. А ещё… Недоверие, что внутри меня теперь есть что-то большее, чем просто я. Частичка. Того, кого так хочу хотя бы увидеть…
— Мирка, что не так? — голос подруги играет нотками беспокойства и не ответить, что «всё». Так. Не так. Или как надо. Я сама ещё не поняла. Но «всё» — точно.
— Тат, ты знаешь кого-то из той компании? — мой голос звучит безразлично, а руки едва держат трубку. Устала. Просто устала. Слишком.
— Егорова знаю, — парирует сходу. Не уточняет о ком веду речь. — Это тот сивый, который поддакивал, что ты маленькая.
Пытаюсь припомнить и не могу. В мой фокус зрения тогда попали лишь те, что были приближены к Женьке.
— Контакты есть?
— Ну, адрес знаю, — выводит задумчиво. — У него отец с моим раньше работал, по детству в гости друг к другу ходили. Потом как-то сошло на нет, или у родителей, что не заладилось. С тобой сходить? Этот засранец хоть и терпеть меня не может, но всё же.
— Ты, итак, для меня много делаешь, — вздыхаю, не решаясь озвучить большего, а внутри циклично бьётся мысль: «а вдруг это ошибка?»
— Тат, скинь мне его адрес, окей? Надо поговорить, пока я не уехала.
— Конечно. Сейчас, — отзывается с нотками облегчения. — Он на тебя и взъелся то тогда из-за меня. Один на один может не будет такой свиньёй и что-то расскажет. Только у меня ни номера нет… А ещё он мог съехать от родителей, Мирк. Может тогда лучше я с тобой? Вдвоём проще караулить?
— Как его зовут?
— Тим. Тимофей Егоров.
— Если не застану его сегодня, то воспользуюсь твоим предложением о засаде.
— Мирка-а-а? — тянет Татка в очередном беспокойстве. — Ты как сама то? Нормально?
— Не знаю, — парирую честно. — Скорее да, чем нет. Пытаюсь понять.
— Напишешь как что?
Вздыхаю и обещаю:
— Напишу.
Отбрасываю телефон в сторону. Достаю наличку, чтобы хватило еще на пару коробок и мысленно строю маршрут, где ещё можно закупиться проверочными тестами, чтобы точно знать результат, перед походом к знакомому Скворцовой.
Стопорюсь рядом с зеркалом. Накрываю плоский живот ладонью. Смотрю на неё без отрыва. Никаких изменений. Ни вибрации под пальцами, ни каких-то дополнительных ощущений.
— Эй, — шепчу тихо. — Дай мне знак. Покажись как-то чтобы поверила.
Ничего. Только пульсация моего сердца. И не понятно, бьётся ли параллельно частичка того, что принадлежит Женьке?
Кофта. Ботинки. Капюшон на голову. Две аптеки на разных концах квартала.
До прихода родителей ещё достаточно времени, а я вновь читаю инструкции, чтобы не пропустить и малейшей фатальной детали. Чтобы не запороть результаты и не сводить себя с ума разными думами.
Шестой день задержки. Может сбой? Нервы?
Выполняю алгоритм сразу с двумя кусочками пластика. Раскладываю рядом. Зажмуриваюсь, считая секунды.
Открываю глаза, упираясь в олицетворение безысходности. Теперь полосок уже не две. Они яркие. Алые. Их четыре.
Два теста, как клоны, показывают одинаковый результат. Верь — не верь, а придётся.
Закрываю глаза руками и неминуемо ною. Накатывает. Осознанием «осознания». Пока ещё без ощущений и прочих эмоций. Просто, как термином.
Беременность… Никогда и подумать не могла, что столкнусь с ней лицом к лицу в свои восемнадцать.
— Женечка…, — скулю, сквозь холодные пальцы. — Почему же тебя нет рядом…?
3. Её глаза…
Где-то ангелы кричат: «Прости — прощай»
Плавится душа как свеча
Разлилась по сердцу печаль
Я навеки твой, ты — ничья
Мира
Егоров… Знать бы ещё кто это такой.
При последнем посещении парка, в компании одноклассников, среди тех парней я особо никого не запомнила. Бросился в глаза только тот, что застрял костью в горле. Филиппов или всё же Филатов? В голове сплошное ф-ф-ф, превращающееся в неприглядное шипение или фырканье. Добродушного отношения этот парень подсознательно не вызывает. Кажется, я у него тоже.
Но пока у меня на руках только один доступный адрес и я понятия не имею, кто здесь проживает.
Уже полчаса стою у нужного подъезда и не решаюсь позвонить в домофон. Жду, пока кто-то выйдет или зайдет, чтобы незаметно промелькнуть следом.
Нервничаю. То тереблю пальцы, то сжимаю внутри кармана ветровки два куска пластика, поперёк исполосованные алым.
Зачем я их принесла? Собиралась выкинуть по пути в урну, а в итоге решила, что тесты сойдут в разговоре за весомые аргументы.
Знать бы ещё кому их предъявлять.
Два часа до прихода с работы родителей. Я в пятнадцати минутах от дома. Тороплю неведомых жильцов к входу и выходу, ругаю себя за боязнь подойти к домофону.
Жду… Дожидаюсь.
Тихий писк. Сторонюсь, позволяя человеку беспрепятственно выйти и готовлюсь удержать рукой железное полотно. Проскользнуть мимо, словно один из жильцов. Инстинктивно отпускаю голову вниз. У родителей слишком много друзей и знакомых. Про подчинённых отца и говорить нечего.
В этом городе его лично знает каждый второй. Меня — надеюсь, намного меньше.
Пропускаю возрастного мужчину и моментально оказываюсь в подъезде. Поднимаюсь на нужный этаж. Тянусь к кнопке звонка.
Щеки горят. Губы, с внутренней стороны, уже искусаны в кровь. Что говорить? Как начать?
Зажмуриваюсь и давлю на кнопку, разнося громкую трель по стандартной хрущевке. Одергиваю палец, точно ошпарившись. Отступаю на три шага.
Не дышу, ожидая на пороге хозяев.
— Какого хрена ты тут забыла? — недовольно хмыкает появившийся парень, выше меня почти на две головы.
Дверь квартиры распахнута навзничь, а он стоит в одних штанах, будто я вытащила его из чьей-то постели или оторвала от тренировки. Светлые волосы взъерошены, торс голый, плечи широченные, грудь поблескивает от испарины, ступни длинные, словно ласты.