Идеальное исполнение, как бы сказала мама. Профессионального руководителя всегда видно в деталях. Девушка возможно им не является, но, как минимум, хотя бы внешне, сильно старается.
— Девятнадцать лет, незаконченное высшее, Мирослава Романовна Ветрова.
— И за что же такие подарки? — звучно хмыкает от дверей привлекательный молодой человек, упирая в деревянный косяк свою плотную стопку бумаг. Смотрит на меня, не скрывая своего интереса, а на губах сияет широкая, открытая улыбка.
— Ветрова? Та самая, что дочь Романа Николаевича? Это я удачно зашёл.
— Михаил Константинович, — тут же преображается заскучавшая девушка. Полюбовно обводит взглядом блондина, кажется, даже забывает о чём вообще собралась со мной вести речь.
Пользуясь всеобщей заминкой осматриваю его чётче, чем прежде: ни какого намека на классику или офисный дресс-код, в противовес, мужчина упакован в удобный неброский городской стиль, на вид лет двадцать семь, самонадеянный, отчасти серьезный и однозначно упёртый. Это ощущается наравне с какой-то простотой, через которую он смотрит на мир.
— Всё верно, — киваю ему, подтверждая родство. — В этом городе многие знают моего отца.
— Так почему же ты здесь, а не в его приёмной? — озвучивает, не спотыкаясь на быстром переходе на ты. И наблюдает за мной, со всей щепетильностью на которую только способен.
— Мой отец не тот человек, кто ставит родственные связи выше законов нравственности, — парирую, стараясь оставаться нейтральной, под изучающим взглядом и улыбкой, что способна дезориентировать. Припоминаю все имена, озвученные папой. Судя по всему передо мной сам Озерцов. Глава компании или же её официально назначенный представитель. Таким не тыкают в ответ. От них прячут взгляд, но мама всегда учила смотреть в глаза, и создавать иллюзию равенства. — Ваша компания отличный плацдарм для начала, — заключаю бесстрастно, — а условия труда для студента: настоящая сказка.
Он перехватывает бумаги левой рукой, а правой ловко вынимает из кармана одну из своих визиток.
— Набери, как закончишь с оформлением. Есть пара вопросов для обсуждения. И давай сразу завяжем со всем этим выканьем! — усмехается звучно. — Я старше то лет на десять, а это совсем не критично. Дашут, — переключается на девушку, что стёрла былую улыбку. Кладёт документы, кивает. — Ускорь по возможности.
— Конечно, Михаил Константинович, — зыркает на меня исподлобья былой профессионал.
— До встречи, — мягко бросает он уходя. Девушка кривит губы, а я напрягаюсь, понимая, что последняя фраза адресована вовсе не той, которая этой встречи желает.
— Очень быстрый карьерный взлёт, — не удерживает за зубами брюнетка, чиркая широкой подписью по моим документам. — С собеседования напрямую в постель к боссу. Первый раз вижу подобную прыть! Подпишите, пожалуйста, — тянет окончания, не усмиряя настигнувшего ехидства.
Смотрю на бумаги со всей неприязнью. Перевожу взгляд на девушку.
— Прошу прощения за потраченное время, — выпаливаю, резко поднимаясь с места. — Я воздержусь от подобного предложения.
Её улыбку кривит больше прежнего, но я уже разворачиваюсь и пулей вылетаю на выход. Забираю пальто в гардеробе, на бегу застёгиваю пуговицы. Не оборачиваюсь, а голову разрывает от единственной мысли: как объяснить это родителям?
Пятнадцать минут пешком. Пульс приходит в норму. Шаг становится тише. Иду, ищу оправдания себе и собственной социофобии. Родители правы: это должность могла помочь стартовать, адаптироваться. Но терпеть то что говорят в глаза, помимо привычных плевков за спиной… Как-то слишком.
Дом. Подъезд. Второй этаж. Сын, что встречает с порога. Торопится на встречу по стеночке, а когда натыкается на дверной проём, то опускается на четвереньки и упрямо ползет к нужной цели.
— Ты ж мой хороший, — подхватываю на руки и смеюсь. Целую маленькие ручки и пухлые щёчки. — Мам, пап, у меня там как-то не очень срослось, — без уловок бросаю с порога. — Ваш Озерцов, он… Решил, что я готова на всё ради получения должности. Вы меня извините, но я на это никак не подписывалась.
— Мирослава, что за страсти ты говоришь? — задаётся мама в недопонимании.
— Возьми Женечку, пожалуйста, — прошу кривя губы и пожимаю плечами. Папа наблюдает за всем, сунув руки в карманы. Взгляд тяжёлый, задумчивый, готовящий ни один план расправы. — Я вымою руки и налью всем чая, — целую сына, перед тем как отдать его бабушке.
Сбрасываю обувь. Выдыхаю закрывшись в ванной.
«Господи, Жень, пожалуйста, вернись скорее» — молю, шевеля губами в след за своим отражением.
Черный пиджак, белая блузка, удлиненная юбка. Когда в классике, без макияжа, начали видеть сплошных проституток?
Выхожу подбираясь. Делаю чай. Кратко описываю своё собеседование. Избегаю эмоций и красок. Говорю обо всём сухо, посредственно.
Замолкаю, подобно всем. Даже сын на руках у мамы перестаёт что-то обсуждать на своём и берёт некую паузу. Краткую, да только именно в неё попадает дверной звонок. Пугает своей глубиной в тишине. Раздается а тишине квартиры со всей оглушительностью.
Папа с молчаливым вопрос встаёт из-за стола и исчезает в проходе.
— Роман Николаевич, — слышу знакомый голос буквально через секунды. Хмурюсь. Встаю. Забираю с рук мамы сына. Она исчезает за папой, а я выжидаю ещё какое-то время.
— Анна Павловна, — более льстиво звучит мужской тон. Шуршание бумаги. Цветы? — Кажется, наше знакомство с вашей дочерью началось как-то неправильно, — льстиво оправдывается он, продолжая нетривиально: — Моя сотрудница наговорила такой ерунды… С вашего позволения, я бы хотел извиниться вашей семьёй и объяснить, что не имел злого умысла.
Выхожу, в прихожую, прижимая к себе притихшего сына.
— Крепкий пацан. Очень похож, — сбито комментирует Михаил, наблюдая за тем, как ребенок, словно защищая собой, обнимает меня за шею. — Не приметил кольца и пометки в анкете про семейное положение.
С мимолетной улыбкой протягивает вперёд меньший букет, чем тот, с которым красуется мама. И осматривает меня с ребенком, ещё более щепетильно чем в офисе.
— Сотрудница отстранена с занимаемой должности. Везде камеры, — кивает на цветы, — Прошу извинить меня дважды, если это вдруг станет поводом для ревности.
— Мира не замужем, — мягко поправляет мама, в то время как папа воздерживается от комментариев и пристально осматривает гостя.
После озвученного дополнения, улыбка на его губах становится шире и играет заметно ярче.
— Роман Николаевич, — произносит он учтиво, — будьте добры, во избежание дальнейших недопониманий, уделите мне, пожалуйста, пару минут вашего драгоценного времени.
— Проходите в зал, Михаил Константинович, — позволительно кивает папа. — Мира, присоединись тоже. Передай маме сына.
Послушно киваю и берусь исполнять.
Папа уходит первым. Мама изначально забирает из моих рук цветы и уносит два букета в сторону кухни, а гость ловко использует эту паузу