<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Ефрейтор вскочил на ноги, торопливо отряхивая тулуп.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Так точно, ваше благородие. Разрешите подняться по ручью выше, все же воды набрать.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Разрешаю, - устало вздохнул Влад.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Как только фигура ефрейтора скрылась за низкорослыми кустами, Влад снова рухнул спиной в снег. Он всю жизнь задавал себе один и тот же вопрос. Что он здесь делает? Зачем? Ради чего?</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Владислав был участником Русско-Турецкой войны в 1877 году. Молодым двадцатилетним дворянином он отправился за славой в восточные земли в чине Вольноопределяющегося. Первое офицерское звание он получил лишь три года спустя. Затем он принял участие в Русско-Японской войне в 1904, где пуля нашла его грудь. Врачи в один голос твердили о чуде. Осколок задел сердце, и каждый из них пророчил ему не больше пары лет жизни и инвалидность, но он все еще был жив.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Сегодня, здесь, в проклятых Карпатских горах, в самом сердце очередной бессмысленной войны он встречал свой пятьдесят восьмой день рождения. Его лицо было картой пережитых битв, испещренной морщинами и шрамами, каждый из которых был безмолвной медалью. Всю свою жизнь он убивал других людей - другой национальности, другой веры. Причины не имели значения. Он получал приказ и выполнял его. Три раза он чудом избегал смерти, три раза он должен был быть убит, и ровно три раза он выживал и возвращался из настоящего ада живым.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Влад никогда не произносил этого вслух, но сейчас, лежа в снегу рядом с изуродованным трупом, он мечтал о смерти. Он хотел, чтобы все это закончилось, чтобы бесконечная тьма наконец приняла его в свои объятия. Но, как это часто бывает, его желанию не суждено было сбыться.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Первый выстрел разорвал воздух, заставив Влада вскочить на ноги. Немецкие приказы, резкие и гортанные, раздавались, казалось, отовсюду. Их подразделение оказалось в окружении. Грохот орудий смешался с предсмертными криками.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- С востока! С востока бьют, черти! - успел выкрикнуть кто-то из рядовых, прежде чем его голос оборвался.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Падай! Падай, кретин! - закричал Влад, бросаясь на неосторожного новобранца, все ещё стоящего в полный рост.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Он вдавил его в снег и прижал его голову к земле, пытаясь уберечь его от свинцового дождя.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Романцев! Романцев! С*кин сын! Ко мне! - орал Влад.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Молодой радист не слышал его. Шок парализовал его волю. В его остекленевших глазах не было страха, лишь пустое непонимание. Тимофей Романцев стоял, не сгибаясь, и медленно моргал, глядя в сторону леса, откуда вылетали невидимые жала смерти.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Романцев! - снова закричал Влад. - Ко мне! Мне нужна связь с четвертым полком! Сюда! Ко мне, Романцев!</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Пуля, выпущенная молодым добровольцем из Штутгарта, вошла радисту в щеку. Патрон Маузера 7.62 вырвал его нижнюю челюсть и швырнул ее под ноги Влада, словно издевательскую шутку.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Влад пополз по снегу к радиоприемнику, все еще висевшему на спине у мертвеца.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Воздух над головой вибрировал от пролетающего свинца. Крики на русском и немецком слились в один предсмертный вой. Он почувствовал обжигающую боль под левой лопаткой - шальная пуля вспорола старую шинель, вырвав кусок кожи вместе с тканью.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Крысы. Он снова подумал о них. Они не ждут конца бойни. Их пир уже начался. Тысячи голодных ртов требовали пищи. Мысли, чудовищные в своей неуместности, сверлили его мозг. Одна из крыс уже отгрызала кончик носа мертвого радиста. Увидев Влада, она обернулась, приняв агрессивную позу.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
- Прочь, - Влад смахнул ее, но тварь вцепилась ему в пальцы, прогрызая теплую варежку.</p>
<p dir="ltr" style="line-height:1.38;text-indent: 36pt;margin-top:0pt;margin-bottom:0pt;">
Приказ о штыковой атаке на немецком языке разрезал воздух. Из леса, словно серый туман, по кровавому снегу хлынули сотни немецких солдат. Отряды в стальных нагрудниках для штурма траншей, вооруженные тяжелыми шипастыми дубинами, первыми врезались в ряды неготовых к бою солдат императора. Каждый удар либо уносил жизнь, либо оставлял на лицах чудовищные раны, заставляя выживших молить о быстрой смерти. Если бы они могли, то молили бы и на немецком.</p>