Я иду рядом, соблюдая дистанцию, глядя вперёд, сканируя пространство, как и должен. Делаю свою работу. Но тело фиксирует её присутствие отдельно, вне приказов и логики. Как если бы память решила напомнить о себе без разрешения. Она изменила запах. Но не смогла изменить себя.
Мастерская находится в старом корпусе, с высокими потолками и огромными окнами. Воздух здесь пахнет по-другому: крахмалом, тканями, пылью и творчеством. Для меня это просто помещение: два выхода, три больших окна, полтора десятка потенциальных укрытий и два десятка человек — студентов, поглощенных своим делом. И она среди них.
Занимаю позицию у стены, откуда виден и главный вход, и аварийный выход, и она. Профессиональная привычка. Алиса, скинув свой пиджак, превращается в другого человека. Уже не та дерзкая девчонка, что дразнила меня в коридоре. Сосредоточенность на её лице абсолютная. Она подходит к своему рабочему столу, заваленному лоскутами, и что-то там начинает раскладывать, прикалывать булавками к манекену.
Первые двадцать минут проходят в относительном спокойствии. Я отмечаю всех, кто заходит и выходит. Ничего подозрительного. Но моё внимание, вопреки всем инструкциям, постоянно уплывает к ней. Не как к объекту охраны. А как к… женщине.
Она что-то напевает себе под нос — обрывок той самой дурацкой песни из рекламы. Её руки, с тонкими, изящными пальцами, работают с грубой тканью уверенно и быстро. Алиса не суетится. Она действует. Отмеряет, отрезает, прикладывает, отходит на два шага, прищуривается, возвращается, рвёт что-то намертво приколотое и начинала заново. Её движения точны, она сконцентрирована. Вижу жажду сделать идеально. Я этого не понимаю, но не мог не признать.
— Игорь, подайте, пожалуйста, те ножницы. Большие, с синей ручкой.
Её спокойный и деловой голос выдёргивает меня из наблюдения. Она даже не оборачивается, протянув руку в мою сторону. Я отрываюсь от стены, нахожу на соседнем столе указанные ножницы. Подхожу и протягиваю. Она берёт, наши пальцы касаются, и я не хочу отдёргивать руку.
— Спасибо!
И снова погружается в работу. Возвращаюсь на свой пост, но теперь чувствую себя идиотом. Подать ножницы. Я, Игорь Ильин, чьи услуги оценивают в шестизначные суммы, подаю ножницы студентке-дизайнеру. Марк бы посмеялся. А мне было не до смеха. Меня использовали как подручного. И самое гадкое — это было в рамках её «потребностей», а значит, и моих обязанностей.
Проходит ещё минут сорок. Она просит ещё раз:
— Игорь, отойдите туда, к окну. Скажите, складка на левом плече, она ровно падает или перекручивается? Отсюда не видно.
Стискиваю зубы. Оценить складку, серьёзно? Это теперь мои обязанности? Но подохожу к окну, поворачиваюсь. Алиса стоит у манекена в тонком пуловере, подчёркивающем каждую линию её молодого тела. Свет из окна падает на неё, и эта чёртова «складка» на куске серой шерсти последнее, на что я хочу смотреть.
— Всё нормально,— бурчу.
— Нормально — это не ответ. Падает ровно?
Делаю шаг в сторону, чтобы изменить угол.
— Да, падает ровно.
— Спасибо, — она улыбается, и от этой улыбки что-то ёкает у меня под ребром. Глупо и непрофессионально.
Снова отступаю в тень, но покой потерян. Теперь я вижу не просто избалованную дочь богача, которая привыкла, чтобы мир вращался вокруг неё. Я вижу работягу. Упрямую, требовательную к себе, помешанную на деталях. Как я сам когда-то был помешан на тактике, на оттачивании движений. Эта её «игра» в мастерской на самом деле не игра. Это её жизнь. И в этой жизни ей сейчас нужны ножницы и взгляд со стороны. А не телохранитель.
Именно это и раздражает больше всего. Не её наглость. А то, что под слоем этой наглости, под бархатной оболочкой избалованной принцессы, чувствую сталь. Ту самую, что есть у Марка. И какая-то дикая, неукротимая жажда жизни, которую я давно в себе похоронил. Она горела своим делом, а я уже давно был холодным пеплом.
Меня к ней тянет не потому, что она красива. Красивых много. Меня тянет к этому огню. И это в тысячу раз опаснее.
Внезапно мои мысли грубо обрывают. Дверь в мастерскую приоткрылась, и на пороге появился мужчина в куртке службы доставки с небольшим плоским пакетом в руках.
— Алиса Савицкая? Доставка.
Я рядом с дверью быстрее, чем она успевает поднять голову. Моё тело встаёт между ней и курьером автоматически.
— От кого? — мой голос прозвучит низко и жёстко. Курьер отходит на шаг.
— Э…не знаю. Заказ через приложение. Оплачено. Только вручить лично.
— Я приму, — протягиваю руку.
— Мне сказали только ей в руки…
— Или вы сейчас уйдёте вместе с этим пакетом обратно, — говорю я, и тон не оставляет сомнений. Курьер, побледнев, суёт пакет мне в руки и почти бежит прочь.