Глава 9. Игорь
Игорь
Я кладу злополучный пакет на стол Марка. Он разворачивает, и его лицо, и без того напряженное, становится совершенно каменным. Тишина в кабинете гудит, как натянутая струна.
— Это они? — его голос глухой.
— Не факт, — отвечаю я, обдумывая. — Слишком… примитивно. Грубо. Серьёзные игроки так не работают. У них другие методы: несчастный случай, давление через бизнес, грамотный шантаж. Это… — я тычу пальцем в открученную голову куклы, — … это пакость. Эмоциональный террор. Рассчитан на испуг, на истерику. Не на подписание документов.
— Значит, кто-то ещё? Кто? — Марк встаёт, шагает по кабинету.
— Возможно. Или это сознательная попытка выглядеть глупо. Пока мы ищем дураков, настоящий удар придёт с другой стороны. Или…— я делаю паузу, глядя на пучок волос, аккуратно перевязанный лентой. — Или это кто-то очень личный. Кто имеет к ней доступ. Кто мог незаметно взять эти волосы. В салоне, в университете, в кафе.
Марк замирает:
— Ты думаешь, это из её окружения?
— Пока не думаю ничего. Я проверяю. Но, Марк, сигнал ясен: её безопасность всего лишь иллюзия. Даже если это чья-то больная шутка, они доказали, что до неё можно дотянуться. Университет, её привычные маршруты — теперь зона повышенного риска. Ей нужно исчезнуть из поля зрения. Сейчас.
Марк тяжело кивает, потирая лицо ладонями.
— Ты прав. Я договорюсь с ректором о домашнем обучении на неделю. Она будет в ярости…
— Её безопасность важнее её настроения, — отрезаю я. — Я остаюсь с ней здесь. Круглосуточно. Мне понадобится доступ к камерам по всему периметру, данные по всем, кто появлялся у дома и в университете в последние 48 часов. И… — я смотрю на пакет, — мне нужно отдать это на экспертизу. Отпечатки, анализ ленты, волос. Всё.
— Делай! Всё, что нужно. Я выделю тебе комнату рядом с её. Игорь… — он смотрит на меня, и в его взгляде вся тяжесть этих четырнадцати лет. — Она всё, что у меня есть. Больше никого.
— Понимаю, — тихо говорю я. — Я разберусь. А пока — никаких выходов. Полная информационная блокада. Она не пишет об этом в соцсетях, не звонит подругам. Мы делаем вид, что ничего не произошло. Для всех, включая её, это просто усиленные меры предосторожности из-за папиных «деловых проблем». Понятно?
— Понятно.
Когда Марк уходит говорить с дочерью, я остаюсь один в кабинете. Беру пакет, осторожно, в перчатках, извлекаю пучок волос. Светлые, тонкие. На кончиках едва уловимая рыжеватая прядка, как от солнца. Я невольно вспоминаю, как они пахли в машине, когда она прижалась ко мне. Запах страха и шампуня.
Я резко откладываю волосы. Нельзя. Нельзя смешивать. Любой запах, который не относится к делу, слабость. А слабость в нашей работе стоит жизни клиента. Она моё задание. Угроза это помеха. А эти волосы… это улика. И только улика.
Но где-то на задворках сознания, где прячется усталость и горечь, уже шевелится догадка. Слишком личное. Слишком… обидное. Это пахнет не бизнесом. Это пахло ревностью, уязвлённым самолюбием, детской местью. И это в тысячу раз противнее, потому что исходит из её мира, из того, что должно быть безопасным.
Кто-то из её круга. Кто-то, кто видел меня сегодня утром. Кто-то, кому я перешёл дорогу.
Мажор на «Феррари». Его лицо, искажённое досадой, когда я встал между ним и Алисой. Такие ребята не умеют проигрывать. Особенно девчонкам. Да ещё и на публике. Кандидат номер один. Но нужны доказательства. Нужны связи. И надо понять, не связан ли он случайно с настоящими врагами Марка. Возможно, его просто использовали. Или он сам решил «пошутить».
Я включаю ноутбук. Работа началась. Сначала делаю официальные запросы через старые связи. Потом — неофициальные. Нужно выяснить всё о Владе Кривошееве. Да, я сразу же пробил кто он. Его привычки, окружение и возможности. И параллельно начинаю копать в сторону настоящих врагов, сравнивая почерк.
А за стеной, в её комнате, сейчас происходит разговор с отцом. И там рождается новая реальность, в которой нам предстоит жить несколько дней вместе. В четырёх стенах. Без возможности сбежать друг от друга.
Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Перед лицом снова её взгляд в машине — беспомощный, потерянный. И ощущение её дрожащего тела у меня на груди. Слабость. Непростительная слабость.
Но на этот раз я не корю себя. Потому что в этой слабости родилась новая, чёткая цель: найти того, кто посмел её напугать,и разобраться. Не по закону, по-своему. Чтобы он понял, что выбрал не ту девочку и совсем не того мужчину.