А потом приходит третья волна. Тихая, ледяная ярость. Она поднимается из того же самого места, что и страх, и выжигает его дотла. Кто-то посмел. Кто-то вторгся в моё пространство (эти волосы!), чтобы унизить, чтобы запугать. И сделал это так подло.
Подхожу к окну, сжимаю кулаки. Мой взгляд падает на гараж, где сейчас стоит та самая чёрная машина. Машина, в которой я… в которой он…
Он обнял меня. Он, железный Игорь, воплощение протокола и дистанции, нарушил свой же свод правил. Он увидел меня слабой, униженной, дрожащей и среагировал не как охранник на задании. Как… человек. Почти как… любящий человек.
И тут в голове, с щелчком, словно пазл, складывается новый, дерзкий и пугающий план. Страх — это оружие. Моё оружие. Против… правил. Против его непробиваемой брони и этой стены, которую он возвёл между нами.
Если он реагирует на мою слабость и уязвимость… что, если я покажу ему её? Избирательно. Дозированно. Не истерику, нет. А тихую, сдерживаемую дрожь. Потерянный, несфокусированный взгляд. Бессонную ночь (а ночь точно будет бессонной). Не как манипуляцию. Как правду, но правду, поданную под определённым, выверенным углом.
Губы дрожат, складываясь в нечто похожее на улыбку. Страшное? Ещё как. Но теперь это была наша игра на новом поле. И тот, кто прислал пакет, сам того не зная, дал мне в руки новый инструмент. Он загнал нас в одно пространство. На неделю. Двадцать четыре часа в сутки. Без побега.
Медленно разжимаю кулаки. Страх не ушёл, он просто принял новую, более удобную форму.
Подхожу к двери в коридор, прикладываю ладонь к прохладному дереву. Прислушиваюсь. Тишина. Но это живая тишина. Где-то там он теперь живёт. Раскладывает свои вещи. Настраивает камеры. Моя тень. Мой сокамерник. Мой… союзник поневоле.
«Что ж, — шепчу я в дерево двери так тихо, что слышу только я сама. — Посмотрим, кто кого переиграет в этой домашней тюрьме».
Дрожь окончательно проходит. Её место занимает странная, леденящая собранность. Я смотрю на свою кровать, на учебники, на скетчбук. Всё это теперь — декорации. Реквизит для спектакля, режиссёром которого стала я.
И первый акт начнётся с закатом. Когда стемнеет, и страхи станут больше. Когда в доме, кроме нас двоих, все будут спать. И я покажу ему не сильную, дерзкую Алису. Я покажу ту, что была в машине. Только более… хрупкую и беззащитную.
Я поворачиваюсь от двери и иду в ванную, чтобы умыться. В зеркале на меня смотрит бледная девушка с огромными тёмными глазами, в которых уже нет паники. Только решимость и холодный, отточенный, как лезвие, расчёт.
Игра продолжается. И я знаю, кто сделает следующий шаг в темноте.
Глава 11. Алиса
Алиса
План щёлкает в голове мгновенно, но я сама себя притормаживаю — не время для «спектакля в стиле бессонница». Сейчас нужно не это. Сейчас нужно, чтобы он… увидел последствия. Не истерику, не слёзы — именно то, что остаётся после удара. Настоящее.
Переодеваюсь, скидываю всё что на мне было надето, беру шелковое домашнее платье. Накидываю на плечи огромный, уродливый, но тёплый кардиган пастельно-бирюзового цвета, который Валентина вязала мне лет в пятнадцать. В нём я кажусь хрупкой, почти ребёнком, и он грубо контрастирует с шёлком. Стаскиваю резинку с волос, пусть лежат небрежно. Умываюсь холодной водой, чтобы сбить румянец. Никакой помады, губы естественные, чуть потрескавшиеся от холода.
Подхожу к зеркалу. Делаю лицо… не пустым. Напряжённым. Брови чуть сведены, взгляд несфокусированный, будто я всё ещё вижу перед собой тот пакет. Губы слегка приоткрыты, как у человека, который забыл, как дышать ровно. Да, так.
Делаю глубокий вдох, открываю дверь.
В коридоре тихо. Босиком, ступаю бесшумно по тёплому паркету. Прохожу мимо закрытой двери его комнаты, оттуда доносится приглушённый звук голоса, он разговаривает по телефону. Спускаюсь на кухню. Там полумрак, пахнет ванилью и супом, который Валентина приготовила ужин.
Иду к крану, наливаю себе стакан воды. Руки должны дрожать. Концентрируюсь на этом, даю им дрожать — это не сложно, остатки адреналина ещё гуляют по венам. Смотрю не на воду, а в окно над раковиной. Стою так, полностью открытая его наблюдению и жду.
Слышу тяжелые, уверенные шаги. Надеюсь, это не папа. Тень не мог не заметить моё перемещение по датчикам движения или просто на слух. Да, он вышел, проверяет.