Закуриваю, затягиваясь так, чтобы жжёный табак выжег изнутри тот самый, чужой, сладковатый привкус. Привкус её губ. Сигарета дрожит между пальцами, и это злит больше всего.
«Держись подальше, девочка. Иначе сломаю».
Идиот. Кого ты пугаешь? Себя. Ты уже сломан. А она… она просто ребёнок, который играет во взрослую.
Иду по тёмным улицам, не чувствуя холода. Внутри горит. Не алкоголь, а ярость на себя.
За то, что клюнул. За то, что позволил этой… девочке подойти. За то, что пошёл на её дурацкий танец. И за то, что ответил на её поцелуй.
Это было непроизвольно. Инстинктивно.
Её губы были мягкими, упрямыми, они требовали — и моё тело, преданное мозгом, откликнулось на этот вызов. На секунду. Ровно на ту секунду, за которую можно потерять всё.
Мне нужно было проговорить это вслух, иначе мысль начинала звучать опасно. Я не интересуюсь малолетками. Я вообще не интересуюсь женщинами.
Последние два года мой интерес умер где-то между упаковкой чемоданов Наташи и хлопнувшей дверью квартиры, которую мы выбирали вместе. Я не хочу туда возвращаться, но память делает шаг за меня.
Два года назад.
Командировка в Норильск. Переговоры по охране нового месторождения. Наш рейс отменили из-за циклона, нулевая видимость.
— Выезжаем завтра, — буркнул начальник экспедиции.
Я мог остаться в гостинице. Но почему-то поехал домой. Может, предчувствие. Может, усталость.
Открыл дверь своим ключом.
Тишина.
И странный звук — приглушённый стон, доносившийся из спальни. Стон не боли, так стонут от удовольствия.
Стоял в прихожей, как идиот, с сумкой в руке, и слушал. Потом пошёл на звук. Дверь была приоткрыта.
Они не сразу меня заметили.
Наташа, моя жена, её спина выгибалась под руками того, кто был сверху.
А сверху был Сергей.
Мой друг. Лучший друг, чёрт возьми. Тот, с кем мы ели одну тушёнку на посту. Чей сын — мой крестник.
Она что-то шептала ему на ухо, а он целовал её шею и активно двигал бёдрами, погружая в неё свой член.
Моя жена стонала так, как не стонала подо мной.
Картина была настолько отвратительной и… банальной, что даже не вызвала ярости. Только острую, леденящую тошноту. И дикий, всепоглощающий стыд.
Не за них — за себя. За то, что был так слеп. В тот момент внутри что-то тихо и окончательно сломалось.
Я не стал кричать. Не стал устраивать драму. Я просто поставил сумку на пол.
Звук заставил их обернуться.
Наташины глаза, секунду назад мутные от страсти, округлились от ужаса. Потом в них вспыхнуло раздражение.
Раздражение, Карл.
Как будто я был мальчишкой, который помешал важному делу.
— Игорь… мы… — начала она.
— Одевайтесь, — сказал я, и мой голос звучал ровно, как линия горизонта. — И вылезайте. Оба.
Сергей попытался что-то ляпнуть про «это не то, что ты думаешь».
Я посмотрел на него, и он замолчал.
В его глазах читалась не вина, а досада. Досада, что попался.
Наташа натягивала халат на своё обнажённое тело, которое я любил ласкать часами, пока она не извивалась от оргазма.
А теперь думаю: может, притворялась?
Потому что всегда кончала молча. Не так, как сейчас под ним.
Она уже собралась. Её лицо стало холодным и расчётливым.
— Игорь, давай поговорим как взрослые люди. Ты же постоянно в разъездах. Мне нужна была… близость.
— Близость с моим другом? — спросил я. Мне было интересно.
— Ты с ним дружишь. Я с ним сплю. В этом нет ничего личного. Это просто секс.
Я посмотрел на Сергея. Он не смотрел на меня. Он уже думал, как выкрутиться. И в тот момент я понял, что потерял всё сразу. Жену. Друга. Веру.
И хорошо, что детей не успели. Слава богу за мои вечные командировки.
Да и Наташа всегда говорила:
— Нам надо пожить сначала для себя.
Видимо, она имела в виду только себя. Не меня.
— Всё, что в этом доме куплено на мои деньги, — сказал я спокойно.
— Да, но в момент нашего брака. Я тебе готовила, стирала, обслуживала. Я имею право хотя бы на половину.
— Хорошо. Забирай. Я оставлю контакты юриста. Завтра.
Я больше не хотел с ней иметь дела. Развернулся и ушёл. Не из дома. Из той жизни. Навсегда.
Пришёл в себя на холодной улице, держась за фонарный столб.
Два года. А ощущение будто вчера. Пепел во рту. Пепел вместо сердца.
Развод прошёл тихо и дорого. Она получила квартиру и солидный отступной.
Я продал свою долю в фирме «Ильин и партнёры» — не мог больше работать в сфере, где каждый второй — потенциальный Сергей.
Купил новые, небольшие апартаменты. Стекло, бетон, ни одной личной вещи. Чтобы не напоминало. Больше не верю женщинам. Не верю друзьям. Верю только долгу.