Я готовлюсь к доению, массирую вымя коровы. Марко наблюдает за процессом и задаёт вопросы.
— Можно я тоже попробую?
Я удивляюсь, но разрешаю. Он моет руки, я объясняю ему, как правильно доить корову, прошу не пугать её и резких движений не делать. Буренка прониклась к Марко, не отходит от него и даже не брыкается из-за того, что её чужие руки будут доить. Голову подставляет, когда парень её гладит. В отличие от моего деда, который может грубо схватить корову за сосок. Так Буренка пару раз толкала его своим боком, хорошо, что не забивала.
Кудряшка пытается доить, но действия все его неуверенные, слишком мягкие, боится, видимо, больно сделать.
— Ну ты соски-то бери нормально, посильнее, чай не девка, — резко говорю я, — впервые, что ли, сиську трогаешь?
Марко, кажется, от моей грубости замолкает. А может, и правда не трогал? Стою, сгораю от стыда. Ну конфуз вышел! Ляпнула и не подумала. Мальчик-то, может, стеснительный. Пауза становится неловкой.
— Давай вместе, — я поднимаюсь и беру его за руки. — Сжимай основание соска, осторожнее, молодец, — хвалю я его, — а теперь вот так большим и указательным пальцем зажимай сосок. Видишь, у тебя сосок полностью лёг в ладонь? — показываю я ему. Марко понимающе кивает головой. И я начинаю вместе с его руками медленно сжимать соски в направлении вниз.
— Молоко пошло! — радуется Кудряшка, словно ребёнок, а я слышу, как в ведре раздаётся шум.
Убираю руки, и Марко продолжает сам доить корову, а мне только и остается смотреть на его красивые длинные пальцы.
— Будь нежным, но твёрдым, — произношу я, и почему-то в голову лезут совсем другие мысли.
Даже Марко немножко приостановился. Буренка на удивление так и не двигается, значит, нравится ей, как с ней мягко обращаются. Внутри промелькнула нехорошая мысль: тоже захотелось, чтобы меня погладили с такой же бережностью. Ну, Машка, извращенка ты, чур меня! Корова слегка двигается, и Марко застывает.
— Она меня не убьёт?
— Ну она же девочка, ты с ней поласковее поговори. Все женщины ушами любят, — смеюсь я, а сама умиляюсь, такой забавный он. Так и хочется потрепать его кудряшки.
— А ты, Маша, тоже ушами любишь? — спрашивает он, и почему-то не нахожусь, что ответить.
Перехожу взглядом на его руки — сильные. Я вот часто корову дою, но руки всё равно каждый раз неприятно ломит, периодически их разминаю. Итальяшка же темпа не сбавляет. Старательный такой, и мне почему-то жарко становится, представляю, как он меня своими руками трогает.
— Милая Бурёнушка, ну какая же умница и красавица. Молочко даёшь вкусное. Потерпи, девочка, сейчас легче станет, как тебя выдою. У тебя такие сисечки большие, молочка много скопилось. Хорошая моя… — радушно общается Марко с коровой.
Чувствую себя третьей лишней. От его голоса у меня мурашки по всему телу прыгают. Если он так с коровой разговаривает, как же он с девками общается? Я таких тёплых слов даже не слышала, а хочется вот, чтобы кто-то сказал: «Машенька, девонька моя, люблю, жить без тебя не могу». Меня накрывает непонятным теплом, слушаю его, а кажется, будто бы он мне это говорит.
— Маш, Маш, ты слышишь? — зовёт меня Марко.
— Мне кажется, всё.
Я проверяю и показываю палец кверху. Молодец, справился.
— Руки горят. Вот это я надрочил, — гогочет, пока я забираю ведро с молоком. Мои щёки горят.
— Маша, дай мне молока кружечку! — говорит итальяшка и хлопает по деревянной стенке. Смотрит строго так. Мужика что ль включил? А сейчас заливается смехом, ну точно дурной, но такой милый. У меня опять надрыв, что-то внутри ёкнуло и, кажется, даже грудь заныла. Эх, Марко, до чего девку довёл! Стою розовая вся, будто бы у меня тут не дойка была, а прелюдия перед большим секс-марафоном.
— Пей.
Наливаю в кружку и передаю ему. Смотрю, как двигается его кадык, пот по лицу стекает. Кружку мне отдаёт, а на губах капля молока, я беру и вытираю её пальцем. Смотрим друг на друга, он с блеском в глазах, а я с сочувствием. Мне бы парня себе найти, а не приключения на лето, думаю я. Тем более такой хороший мальчик-итальяшка, таких портить нельзя. Между нами какая-то неловкая пауза, которую разбивает мой дед:
— Вы что там вошкаетесь шибко долго? О, молоко. Это хорошо, пойдём обедать, я там картошку пожарил с огурцами солёными. Марко, а тебя в умывальнике банка ждёт, чтоб ты её помыл, — смеётся дед.
— Деда, — возмущаюсь я.
— Да я и не против, — соглашается парень.
Пообедали, сидим за столом, Кудряшка спрашивает:
— Ну что, на речку идём?
— Ещё надо пельмени сделать, там быстро. Тесто уже есть, фарш тоже.