Утыкается мне в плечо, а я целую ее в макушку. Рукой незаметно протискиваюсь под толстовку, залезаю под кофточку и, нащупывая мягкий животик, глажу его. Как же хорошо, и если Маша сначала напряглась, то теперь под моими гладкими нежными касаниями она расслабляется и, поднимая голову, волнительно смотрит на меня.
Хорошо, что Серёжа снова начал что-то играть и отвлекать остальных от созерцания вновь зародившейся парочки, чтобы убрать их смятение. Все ощущают мою энергию похоти и вожделения. Сам не знаю, как держусь рядом с этими голубыми глазками и большими розовыми пухлыми губками. Грудь спирает, чувствую аромат клубнички, подвожу к ней лицо и задеваю её нос своим. Мы в миллиметрах, а я не могу дотронуться. Просто пытка какая-то. Нужно свалить отсюда.
Между нами мелькает тень. Вглядываюсь и вижу, как быстрым шагом уходит Алинка в сторону дороги. Плечи сгорблены, руки зажаты, она практически бежит.
— Алина, подожди, возьми ключи! — кричу я.
Мы же закрыли дом, когда уходили, но она не обращает на мои слова внимания и продолжает идти вперёд.
— Давай я возьму ключи, — Борис забирает у меня ключи и бежит за девчонкой.
Толик собирается уйти, но моя сестра его останавливает.
— Останься с нами, — говорит Изабелла. — Тем более Борис не просто так пошёл за Алиной, пусть они побудут вдвоём.
В такие моменты Изабелла явно проявляет больше мудрости, чем все остальные. Но и Толика я понимаю: ему, вероятно, неприятно наблюдать за нами.
Вытаскиваю свою руку из-под толстовки и сажусь ровнее. Не хочу ещё больше расстраивать друга, ему тоже нужно время. Тем более он завтра уезжает с ребятами в город. В отличие от меня, потому что я собираюсь провести здесь целый месяц до моря и все-таки уговорить Машу поехать со мной. Костер тушится, все прощаются, а я иду провожать Машу до дома.
Мы идём, взявшись за руки, и любуемся звёздами.
— Я хотела сказать «спасибо», что…
И я её целую. Глажу мягкие волосы, пропуская их через пальцы.
Она отстраняется. Её глаза блестят, а на губах играет озорная улыбка. Она шепчет: «Давай играть в догонялки! Ты — вода», — убегает в сторону, её смех разносится по ночной тишине. Я — за ней.
Адреналин наполняет мои вены. Её смех становится всё громче, и я тоже начинаю смеяться. Я готов бежать за ней вечно, просто чтобы слушать её радость, задор. Мы бежим по тропинке, и я вдыхаю запах летней ночи — свежий, пьянящий, наполненный ароматом цветов и влажной травы.
Этот запах смешивается с моими чувствами и пробуждает во мне что-то давно забытое, что-то, что я давно не чувствовал. Я ощущаю себя свободным, лёгким. Невероятный восторг.
Добегаем до калитки. Ловлю Машу, прижимаю к себе. Мы задыхаемся, пытаемся прийти в себя. Она поворачивается, убирает непослушную кудряшку с моего лица и улыбается.
— Тебе надо к ребятам, они уезжают, и тебе следует подготовиться к отъезду…
Смотрит на меня грустно. Переживает, что я её оставлю? Нет уж, булочка, я тебя только приобрёл.
— Я не уезжаю, я надолго здесь. К тому же они справятся без меня, Серёжа всё с Толиком разрулят.
— Толик ушёл какой-то грустный, даже не попрощался толком, — расстраивается Маша.
— Ну, ты же ему тоже нравилась… — решаю поделиться с ней информацией, чтобы она понимала, что шансов смотреть на других нет. Теперь она только со мной.
Маша задумывается, видно, что реагирует спокойно, без удивления. Она закусывает губу и строит мне глазки.
— Значит, я тебе тоже нравлюсь? — спрашивает она.
— Больше, чем нравишься…
— Больше, чем молоко Буренки? — заливисто смеётся, и я не выдерживаю, снова притягиваю её к себе.
— Намного больше.
Моя доярушка в ответ хватает меня за рубашку и ведёт своей мягкой ладошкой, заставляя меня почувствовать мурашки по телу.
— Зайдешь за молоком? — осторожно спрашивает Машенька, нервно зажёвывая губы.
— Зайду, — выдыхаю я, готовый взорваться от тысячи иголок, пронзающих моё тело. Внизу уже всё готово и требует, чтобы мы оказались внутри. Но нужно подождать, пока она сама будет готова.
Тихонько идём по дому. Слышим, как дед храпит во всю. Сегодня, кажется, останусь цел. Пышечка доводит меня до кухни и передаёт банку молока.
Наши руки встречаются, а дальше всё как в тумане. Мы обнимаемся и целуемся, становится жарко. Ставлю банку на стол и, не отрываясь, смотрю в её глаза, полные желания. Она лишь тихо вздыхает, берёт меня за руку и ведёт в свою комнату. Закрывает дверь, я подхожу сзади, едва ощутимо целую её в шею, чувствуя, как она дрожит от возбуждения.