Сегодня же Марко быстрым шагом тащил меня на задний двор. Я еле успевала за ним, еще приходилось крепко держать кружку молока, чтобы не расплескать.
— Куда мы бежим?
Он не ответил, открыл деревянную серую дверь на сеновал и, найдя удобное место, усадил меня на сено. Его губы накрыли мои. Я продолжала держать кружку одной рукой, не решаясь поставить ее. Марко принялся лихорадочно расстёгивать пуговицы на моей блузке, затем бросил это дело и переключился на что-то другое.
— Ты в юбке, отлично, — сказал он, задирая ткань и сжимая мое бедро.
— Марко, что с тобой? — удивилась я, поглаживая его мокрые от пробежки волосы.
— Маша, пока я бегал, думал о тебе. И надумал такое, что не могу себя больше сдерживать, — сказал мой кудряшка, снимая с меня трусики и задирая юбку до талии.
Он так стремительно уложил меня на сено, что я даже не успела понять, что происходит. А его губы принялись оставлять обжигающие поцелуи на моём животе, опускаясь всё ниже. Языком раздвинул мои половые губы и покрыл поцелуями трепещущую, гладкую, влажную кожу. Покусывая клитор, он втянул его в себя, и я издала протяжный стон удовольствия, чувствуя, что могу умереть прямо здесь и сейчас.
От смущения я попыталась отстраниться, но Марко лишь прижал меня к себе ещё ближе, хватая мои ягодицы. Его поцелуи и ласки стали такими настойчивыми, что я перестала думать о чём-либо, кроме них. Он коснулся моего чувствительного места, и я вскрикнула, закусив губу.
Лежу на сене, которое впивается в спину, усиливая остроту ощущений. Двигаюсь в ответ на его поцелуи, я вся горю, тело мягкое и податливое, оно полностью в его власти. Моё дыхание становится рваным, а наслаждение — всё более жгучим и приятным, пронизывая меня яркими токами.
Пружина внутри меня натягивается, всё клокочет и трясется от экстаза, я дергаюсь и в конце концов опрокидываю кружку молока себе на блузку. Да уж, она таки была все это время в моей руке. Молоко разливается по моему телу, и мой бюстгальтер мгновенно намокает.
Марко отрывается от меня, и я вижу его горящие, безумные глаза. Он усаживает меня поудобнее и начинает снимать с меня мокрую блузку вместе с бюстгальтером. Мои большие груди, налитые и чувствительные, с белыми следами молока на коже, обнажаются.
— Кажется, сегодня мой день, — говорит он и начинает слизывать с меня капли молока, задевая соски и покусывая их. Он снова издает рычащий звук и укладывает меня обратно на сено. Его пальцы скользят по моей промежности, размазывая влагу и периодически касаясь чувствительной бусинки. Мой кудряшка сбрасывает свои шорты и снова целует меня, дразня мои губы и сжимая мои волосы. Он проводит языком по моей шее, слегка прикусывая её зубами. Он весь в предвкушении, его возбуждение заметно, и я чувствую это животом. Его руки и губы исследуют моё тело, не оставляя ни одного места без внимания. А потом он резко и сильно входит в меня. Я вскрикиваю, изгибаюсь и хватаюсь за его плечи, покусывая его в ответ.
— Маша… Машенька… Молоко… Молоко… — произносит он с закрытыми глазами. — Нет, молоко не помогает…
— Какое молоко? Скажи мне что-нибудь на итальянском, — прошу я.
— Prosciutto cotto, filetto, salsiccia...
Он выговаривает мне на итальянском с каждым толчком.
— Salmone, burro, formaggio, latte, latte, latte...
Я сжимаюсь внутри, всё клокочет, сердце бешено бьётся, я дрожу.
— Per te faccio di tutto. (Пэр тэ фаччё ди тутто).
— Ti amo! (Ти амо!)
Моя грудь так отзывчива, что кажется, будто она вибрирует вместе с моим лоном. Я издаю стоны, извиваюсь, меня охватывает дрожь, я двигаю бёдрами, ощущая, как внутри всё сжимается и не даёт расслабиться. Марко догоняет меня за считанные секунды и успевает выйти, чтобы выплеснуть тёплую жидкость на мой живот.
В голове шумит, тело не двигается. Я настолько безмятежна, что могу лишь лежать и вдыхать запах сена, смешанный с ароматом любви.
— Почему молоко? — спрашиваю я.
— Иначе бы всё закончилось гораздо раньше, — смеётся он.
— А что ты мне говорил на итальянском?
— Ну…
— Марко!
— Мне нужно было отвлечься. Рассказывал тебе о продуктах, которые есть в магазине. Масло, сосиски, сыр и молоко...
— Я-то думала, ты мне о любви говоришь, — надуваюсь я.
— Потом не выдержал и начал говорить о любви, — целует меня в губы.
— Маша! — раздаётся со двора голос деда. Мы подскакиваем как угорелые, Марко надевает шорты, я пытаюсь найти свои трусы. Пока достаю их, Марко умудряется схватить меня за ягодицу и укусить.