Слюна стекала по члену, смешиваясь с его собственным соком. Мои губы плотно обхватывали плоть, скользя в ритме, который заставлял его пальцы впиваться в мои волосы. Внутри всё сжималось от сладкого напряжения, волны желания разлились по телу, и я поняла: хочу ощутить его внутри себя, прямо сейчас.
Я замедлила ритм и посмотрела на него. Его глаза, тёмные и голодные, пылали таким же огнём, что и мои. Я встала и села на него сверху. Марко резко вцепился в мои бёдра, помогая, но я уже принимала его полностью — острое, почти болезненное удовольствие, когда он заполнял меня до предела.
Его руки скользили по моему телу, как будто пытаясь запечатлеть каждый изгиб. То сжимали грудь, вытягивая соски между пальцев, то опускались ниже, раздвигая мои ягодицы, помогая ему войти ещё глубже. Я закинула голову, крича от переполняющих ощущений, и начала двигаться быстрее — вверх, вниз, крутя бёдрами, чувствуя, как внутри всё сжимается и горит.
Мир сузился до его тела, до его рук на моей талии, до шёпота:
— Я люблю тебя…
— Марко… — прошептала я, теряя ритм, чувствуя, как волна нарастает где-то в глубине.
Он понял, поднял меня, уложил на спину и вошёл в меня. Его толчки стали резче, глубже, я впивалась ногтями в простыню, а он, приглушённо рыча, довёл нас обоих до края.
И именно в этот момент снизу донеслись топот ног и голоса:
— Маркуууша, ты где? — разнеслось по дому.
— О, суп на плите! Значит, Маша тут, — звонко прокомментировала Белла.
— Да уж, Марко бы сам вряд ли догадался нас покормить, — засмеялся Серёжа.
— Эй, а где половник? — добавил Толик.
Мой итальяшка, всё ещё тяжело дыша, прижал лоб к моему плечу и рассмеялся — тихо, счастливо, по-домашнему. Его пальцы нежно распутывали прядь моих длинных волос, прилипших к влажной шее.
— Знаешь что? — прошептал он, целуя моё запястье, где пульс только начинал успокаиваться. — Не хочу ни с кем делиться твоим супом... Всё мое... — Его глаза весело блеснули, и он поцеловал меня, прижимая к себе.
Я просто закрыла глаза, впитывая этот момент — смешной, нелепый, совершенный. Запах его кожи, тепло между наших тел, далёкий звон посуды...
И странное дело — несмотря на всю неловкость момента, где-то глубоко внутри я вдруг поняла: меня не могут не принять. Марко выбрал меня. Осознанно, без колебаний. И теперь всем остальным оставалось лишь принять этот выбор, а со временем они увидят, что мы делаем друг друга счастливыми.
И когда снизу снова донеслось: «Машуня-а-а! Марку-у-ша!» — тревоги больше не было, я уже знала, что я в семье.
Глава 20
За окном бушевала непогода, крупные капли дождя с силой ударялись о крышу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Однако в доме Карузо царили тепло и комфорт — в воздухе витали ароматы лимонного пирога, помидоров и оливкового масла.
Марко расположился рядом со мной. Его густые кудри, которые обычно были аккуратно уложены, сейчас были слегка растрёпаны и отбрасывали смешные тени на стену от света настольной лампы. Когда он наклонялся, чтобы объяснить мне очередное правило игры, одна упрямая завитушка падала ему на лоб, и он автоматически отбрасывал ее назад — жестом, который я уже изучила до мелочей.
— Маш, смотри, у меня есть три монеты, ты можешь купить вот эту карту, — его пальцы тыкали в картонку, а я лишь кивала, больше увлеченная тем, как его ресницы красиво взмахивают.
Напротив нас Сережа, весь такой правильный и аккуратный, с карандашом в руках что-то подсчитывал на листочке, изредка ворча:
— Марко, ты опять нарушаешь правила. Это твои деньги, она может купить только за свои.
— У нас общий бюджет, — веселился Марко, и его смех был таким же теплым, как и все в нем.
В углу сидел Толик. Его худощавое телосложение делало его почти неразличимым на фоне стены. Он потягивал очередную банку пива. Светлые волосы, которые обычно были зачесаны назад, сейчас беспорядочно торчали в разные стороны, а острые скулы выдавали усталость. Он молча наблюдал за игрой, но взгляд его то и дело скользил в мою сторону — быстрый, неровный.
Белла вдруг зевнула во весь рот:
— Так скучно-о... Да-вай-те-е что-нибудь придумаем...
— Например? — поднял брови Марко, одновременно незаметно для остальных поглаживая мою спину под пледом.
— Давайте погуляем под дождем! — выпалила она, и глаза ее загорелись.
Все осмотрели ее с сомнением. Марко скривился, Толик махнул рукой, ему, похоже, было все равно. И только мы с Сережей сказали: