Закрываю глаза и проваливаюсь в запретную зону. Туда, куда запретила себе заглядывать, думать и желать. Его руки, гладящие меня нежно, сжимающие и исследующие каждый изгиб моего тела. Неторопливые поцелуи, касания горячего языка, его напор. Наши стоны, прерывистое дыхание, слившееся в один ритм.
Как же я хочу провести пальцами по его широким плечам, вцепиться в эти короткие, упрямые кудри. Любопытство накрывает меня, он стал намного больше, сильнее, хочется раздеть, ощутить каждую мышцу, провести ладонью по загорелой коже, почувствовать его твердость.
Вою вслух, открываю глаза и вижу, как от меня шарахается какая-то престарелая преподавательница.
— Извините, — бормочу, сжимая в кулаке брелок.
Ненавижу.
Ненавижу тебя, Марко.
За свою реакцию.
За то, что разбил все мои мечты.
За то, что продолжает напоминать о том, чего я сама себя лишила.
Глубоко вдыхаю.
— Ты мне сегодня за это ответишь. Будешь гореть так же, как и я.
Глава 25
Марко
Мы с Сережей шли по бесконечному коридору общаги. Стены, выкрашенные когда-то в блекло-зеленый, теперь покрылись трещинами. По лестнице вверх и вниз ходили студенты, кто-то смеялся, кто-то спорил, было достаточно оживленно.
Девчонки, завидев нас, кокетливо здоровались. Серёжа проходил мимо с недовольным лицом, игнорируя всех вокруг.
— Хватит уже, ты своим кислым лицом всю движуху хоронишь, — толкнул его в плечо.
Он резко остановился, и я едва не врезался в него.
— Я от тебя не ожидал, — сквозь зубы выдавил Сережа. — Над девочкой издеваться — это твой уровень теперь? Зачем мы вообще сюда приперлись?
— Нас позвали на днюху, — усмехнулся я, игнорируя его взгляд.
— Марко. Обязательно конверт с деньгами дарить? Может, просто подарок?
— Нет. Для студента нет подарка лучше, чем наличка. И даришь только ты, я тут ни при чем.
— Ага, понятно. Робин Гуд студенческий, — буркнул он.
Мы поднялись на этаж. У двери в комнату общаги стоял Владимир. На нём была надета белая футболка с изображением Микки Мауса, а также голубые джинсы, словно только что из магазина. Он приветственно махнул нам рукой, явно довольный собой.
Сережа бросил на меня предупредительный взгляд. Похоже, он пришел только чтобы держать меня в узде. Я зло толкнул его снова — мол, расслабься, всё под контролем.
— Пацаны, сразу предупреждаю, — Володя широко ухмыльнулся, — Машка — моя. Даже не смотрите в ее сторону. Я за ней столько бегаю, хоть у нее и парень есть. Но, как говорится, не стена — подвинется.
Он заржал, поправляя свои русые волосы, а я напрягся. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Один удар — и я бы приложил его головой о стену. Всего один. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сережа, почувствовав неладное, встал между нами, блокируя меня.
Какой ещё парень? Эта мысль пронзила меня, словно острый нож. Неужели она всё ещё с мерзким Игорьком? Я сжал сильнее банку самогона. Теперь мне хотелось не просто посмотреть, как она устроилась, а появилось другое желание — наказать.
Мы постучали в дверь. Дверь открыла Маша, и я едва не сломал зубы, сжимая челюсти. На ней было красное платье, губы были накрашены ярко-красной помадой, а взгляд её был таким пронзительным, что кровь ударила в голову. Она приветливо улыбнулась, приглашая нас войти в комнату. Володя и Сергей прошли вперёд, а я задержался, любуясь ею.
Маша игриво поправила прядь волос, повернулась и, нарочито медленно ступая на высоких каблуках, прошла вперед, покачивая своими роскошными бёдрами. В штанах стало тесно. Вот зараза… Что она вообще себе позволяет? Может, вытащить ее под предлогом разговора и заодно выяснить всё разом?
Марко, хватит. С тобой поступили подло, а ты стоишь и пялишься на нее, будто ничего не случилось. Использовали и выбросили — а ты еще переживаешь? Хмурюсь, и в этот момент ко мне подлетает подружка Маши — то ли Кира, то ли Мира…
— Привет, Марко, я Инна, — напоминает она, и я машинально киваю, обнимаю ее за талию и целую в щеку.
— Приятно заново познакомиться.
Бросаю взгляд на Машу — она смотрит на нас с откровенной злостью, щеки надуты. И вот он, тот самый азарт, который всегда идет впереди меня. Инна что-то болтает, я отвечаю через раз, потому что все внимание приковано к ней — к той, что сейчас кокетничает с Володей, будто ничего и не было.
Садимся за стол. Серёжа молча накладывает себе салатов, игнорируя всех, кроме меня и Маши. Изредка кивает, но в основном жует. А она смотрит на него своей обаятельной улыбкой и подкладывает еще еды. Друг так и не поверил, что Маша могла поступить со мной так подло. И ему явно не нравится мое поведение. Он бы предпочел, чтобы меня здесь вообще не было — раз отношения закончились, то и меня тут быть не должно.