— Я в шоке… Я думала, он нормальный, — округлила глаза девушка, говоря шёпотом.
— Да ладно, я ему пригрозила, что рога пообломаю.
— Ты ему рога наставила? — ахнула она.
— Я? Нет, они у него сами выросли. Вот такие, — я развела руки, показывая размер.
Девушка прикрыла рот ладонью, глядя на меня с ужасом. Что-то не так? Тут за моей спиной раздался звук мотора. Оборачиваюсь — Борькина машина.
— Алинка, давай отойдем, Борька едет. С прошлого лета его не видела, — крикнула я, отступая к обочине.
— Ну, он был занят, — смущенно говорит она.
Автомобиль останавливается, и из него выскакивает улыбающийся Борис. Только хочу ему напомнить про Алину и лето, как он уже берет ее в охапку, крепко обнимает и с таким смачным громким звуком целует в губы. Мне аж становится стыдно находиться с ними рядом. Теперь моя очередь застывать в шоке.
А где же Марко?!
— Машунь, как дела? — поворачивается ко мне Боря.
— Как сажа бела. Вот за хлебом иду.
— Подвезти?
— Нет, прогуляться хочу, спасибо.
— Борюсик, иди-ка пока в машину погрейся, — машет рукой Алинка. — Мы тут с Машкой потрещим немного.
— Да поехали уже, дел полно.
— Ой, да ладно тебе, Борь, — засмеялась Алина. — Десять минут постоишь — не замёрзнешь. Мы ж не до вечера тут!
— Ну смотри, — он притворно строго ткнул в неё пальцем, но улыбался. — А то без тебя поеду.
— Да поехал уже, — дразнилась она, а я смотрела на них и не могла поверить, что эти разные люди вместе.
— Маш, передавай привет деду. Может, на Новый год к вам завалимся, — сказал Борька, уходя к машине.
— Заходите, — кивнула я.
— Маш, прости… Я сначала тебя невзлюбила из-за Марко. Может, и словом обидела, я могла. Думала, мы с ним будем вместе, но… Я даже рада, что ничего не вышло. Не думала, что он окажется таким… странным. Ты бы, может, всё-таки присмотрелась к деревенским, они как-то понадежней, — говорит, а сама оглядывает окрыленным блестящим взглядом в сторону Бори. — Не такие козлы, как эти итальянцы.
Тут до меня наконец дошло. Она думала, что я про человека говорю.
— Алина, у меня козел Марко. Настоящий белый козел — животное. Я так его назвала. А с Марко мы… просто расстались.
Девушка замерла, а затем издала смешок, и мы обе залились смехом.
— Боже, надо было сразу объяснить! — вытирая слезы, сказала Алина. — Я-то думала, ты ещё с ним… А оно вон как. Я же с того дня больше ни с кем не поддерживала связь.
— Я подумала, что ты с Марко теперь, а оказывается, — я кивнула в сторону Бори, — я за вас рада.
— Да, Борька долго добивался, а я сдалась, — улыбнулась она. — Весной свадьба. Приходи. Будет в деревне, так что деда и козла бери.
— Я так рада за вас! — я неожиданно почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Но козел пусть дома сидит.
— Знаешь, он казался мне таким грубым. Всё должно было быть только по его правилам. А потом я привыкла, доверилась… И так легко стало — знать, что за его плечом можно спрятаться. Даже готовить научилась, как Боренька любит. Ой, ну по мне заметно, — махнула рукой девушка.
Я смотрю на неё и не могу поверить, что эта девушка — та же самая, что и летом. От неё исходит столько добра и радости. Может, это правда, что хорошего человека должно быть много?
Боря посигналил, и Алинка, встрепенувшись, торопливо обняла меня.
— Машенька, обязательно увидимся. Мы на Новый год тут, заходи.
Я кивнула, махнула им вслед и зашагала к магазину по промерзшей дороге. Этот серый, почти бесснежный декабрь вдруг перестал казаться таким унылым. Глянула на низкое свинцовое небо, где серые тучи плотно сомкнулись, и, не сдерживаясь, прошептала:
— Спасибо тебе... — мое дыхание превратилось в маленькое облачко. — За то, что сделал этих людей счастливыми, помог им найти друг друга.
Я сделала паузу, сжимая в кармане тот самый брелок-мандаринку, которую так и продолжала носить.
— А для меня сотворишь чудо?
И будто в ответ — первая снежинка. Потом вторая зацепилась за ресницы. А через мгновение небо разрыхлилось белыми хлопьями, пушистыми и неторопливыми, точно кто-то сверху осторожно вытряхивал подушку.
Я засмеялась, подставив ладони, и почувствовала, как по щекам текут слезы, смешиваясь с тающим снегом.
— Спасибо... — прошептала я, и это было больше, чем просто слово. Это была молитва, благодарность и обещание верить. Что бы ни случилось, я не одна. И где-то там, за этими тучами, он действительно меня слышит.