— Машенька, я потом приду, — зовёт меня Марко.
— Белочка, я тебе потом позвоню, — вторит ему в ответ Серёжа.
Алинка с интересом оглядывает всю сцену, берёт под локоток меня и Изабеллу и радостно сообщает своему жениху:
— Борюсик, езжайте спокойно, мы тут с девочками пока посплетничаем.
Машина отъезжает. Алинка поворачивается к нам:
— Ну что, куда пойдём? Чувствую, меня ждут очень интересные новогодние истории, — подмигивает она.
— Пойдём ко мне… — предлагаю я, и у меня дрожат руки. Поднимаю их — сердце не на месте. Белла тоже сама на себя не похожа. Всё-таки мы очень переживаем за Толика и не знаем, что будет дальше.
— Выпить бы…
— Ты же не пьёшь, — тихо, без эмоций, спрашивает Белла.
Я беспомощно поднимаю дрожащую руку. Алинка перехватывает её и засовывает себе в меховой карман шубки.
— Всё решено! Нервишки надо успокоить всем. По чуть-чуть, чисто в медицинских целях. Надо только найти, что.
— У меня самбука есть, Марко принёс, — вдруг вспоминаю я.
— Отлично! Ну, пойдёмте, расскажете мне, что это у вас тут произошло.
Глава 34
Машенька
— Вот оливье, грибочки бери… Изабелла, сейчас достану икру красную. Дед подарок решил сделать, заморской икры привезти, — смеюсь я, в суете выкладывая всё на стол. — Но мне наша нравится, кабачковая больше… О, точно, запасы, я же делала…
— Маша, успокойся, — хватает меня за руку Алинка и усаживает за стол. — Всё нормально будет. Давай самбуку тащи лучше. Еды нам хватит.
— Ой, точно, — спохватываюсь я и вылетаю из кухни.
— Да не беги ты! — кричит мне вдогонку.
Изабелла сидит рядом с Алинкой и смотрит на неё внимательно.
— Чего уставилась? — усмехается та.
— Да я в шоке просто, какая ты деловая цаца стала.
— И такая не нравлюсь? — высоко подняв голову, спрашивает полненькая белокурая девушка и разглаживает скатерть.
— Наоборот, я прям в восторге, — улыбается ей Белка, и они, смеясь, начинают вместе расставлять всё на столе.
— У меня вообще ощущение, что Алинка всю жизнь в деревне жила… — говорю я. — Вот самбука, но я не знаю, какая она… Можно ли её пить?
— Да можно, я уже её пробовала, — подтверждает Белла.
Рассаживаемся с девочками за стол, я выставляю стопочки. Руки трясутся. Пока стол накрывали, не думали ни о чём, а сейчас прям и не знаешь, за что пить — за здоровье или за другое… Не дай Бог.
Слёзы сами текут из глаз. Белла смотрит на меня и тоже начинает плакать, закрывая глаза ладонью.
— Ну, девки! Никто не умер, а вы хороните. Борюсик написал, что довезли, он в сознании. Ну, подумаешь, рука сломана, не отрезана же. Да даже если бы так — сейчас каких только нет приспособлений. Будет у нас Толик пират…
— И правда, всё, давайте, — говорю я, и Алинка разливает самбуку, поднимает рюмку, но выпить не успеваем.
— О, а это что тут у вас, без меня наливают? Да ещё и мою самбуку? — раздаётся с порога знакомый хрипловатый голос. Дед стоит, поправляет усы, глаза весёлые, хитрые. — Машка, а ты чего это?
Краснею, плечи к ушам — дескать, не знаю, мол, я ничего.
— Дедуля, здравствуйте, садитесь с нами. Мы отмечаем Новый год и второе рождение, — приглашает Алина.
— Дело хорошее, — кивает старик, пододвигает табурет и грузно опускается рядом. — Ну, наливай давай. А я потом к Катьке своей — предложение делать буду.
— Какое предложение? — давлюсь я грибочком, а Белла шлёпает меня по спине.
— А что? Ты против? Сама ж говорила — Катька замуж хочет… Вот я и решился, — дед снова к усам тянется, а глаза прячет, будто стесняется.
— Вот это да! Тогда сначала за новую семью пьём, — радостно провозглашает полненькая блондинка.
— Не против, — говорю тихо. — Просто не ожидала. Дедуль… Рада, — смотрю на него и чуть ли не плачу снова. — Это ж получается, теперь не одинок будешь.
— Я и так был не одинок, у меня Марко есть и коза его с козлёнком… И Буренка еще. Куры, петух их возьми, — смеётся дед, и кажется, глаза у него тоже краснеют.
— А я? — спрашиваю, улыбаясь сквозь внезапные слёзы.
— Ты всегда вот тут, — показывает на сердце. — Внученька. — Обнимает меня, прижимая к своей груди.
— Мы выпьем или нет? — оживляется Алинка. — И за козлёнка, и за Толика, чтоб выздоровел, и за Серёжу с Белкой, и за Марко с Машкой… И за меня! Я ж за Борьку замуж выхожу! Вот это мужик!
— А Толик-то что? — хмурится дед.
— В аварию попал, — выдыхаю я.
— Живой?
— Живой-живой!