— Ты чего дергаешься?
— От бо-о-оли, — хриплю я, понимая, что пора валить. Потому что стыдно, когда видно. А у меня пока никому не видно.
Глава 5
Машенька
Ночь в деревне особенная. Я смотрю на небо, а там звёзды и огромная луна. Кажется, можно дотянуться рукой и коснуться её. Вокруг пахнет осевшей травой, полевыми цветами и ночной влагой, смешанной с пылью. Хотя я учусь в городе, жить бы хотела в деревне — здесь всё по-настоящему и сердцу мило. Мы с новыми знакомыми идём по песчаной дорожке, весело болтаем. Толик всё время отбивается от комаров, ругается. Странно, но кусают только его.
— Ну что за твари! Почему только на меня нападают? — злится парень и снова прихлопывает комара, оставляя кровавый след.
— Сладкую кровь они любят, — смеюсь я.
— Мария, ты намекаешь, что я вкусный пирожок?
Парень растягивает губы в широкой улыбке и закатывает глаза. Да уж, алкоголь не делает людей лучше, но Толик хотя бы не становится агрессивным. В отличие от соседа моего деда Митяя. Он мужик спокойный, никогда не скажет лишнего слова, только смотрит своими хитрыми глазами, всё про всех знает. В такие моменты он похож на маньяка-тихушника. Но как только наступает второе августа, все прячутся. Потому что Митяй служил в ВДВ, а фонтанов в нашей деревне нет. Он выходит на дорогу в тельняшке, с рюкзаком и кирпичом. Встаёт на общую лавку и начинает кричать:
— Кто тут смелый, сюда ходите! В ВДВ нет больных и раненых — есть живые и мёртвые. Ну-ка, волки позорные, сейчас проверим вас!
Деда моего часто зовёт, но он у меня танкист и говорит, что его задача — прятаться в танке. Поэтому и сидит дома, да из окошка поглядывает. Вообще никто не выходит в этот день, знают, что Митяй сразу кирпич кинет в голову, вот и шугаются его. А он тогда видит, что никого нет, кирпич на землю бросит, да за рюкзак держится и продолжает:
«Люблю поход!» — сказал комбат,
Захлопнув дверь машины,
«Е...ал я в рот!» — сказал солдат,
Одев РД на спину.
И орёт так громко, голос-то поставленный. Раньше бабка его когда была, он ей еще добавлял:
Перед прыжком хочу тебя обнять
И твои губы целовать,
Но нету рядом сладких губ,
Лишь за спиною парашют.
И Митяй прыгал с лавки на кирпич. Пока ему везло, получал только вывихи и ссадины. Потом год молчал. Может, стыдился или набирался сил. Точно не знаю.
— Комары, говорят, реагируют на дыхание, — задумчиво произносит Алина, прижимаясь к Марко.
— Так что, мне теперь вообще не дышать? — смеется Толик, пытаясь задержать дыхание и надувая щеки. Он хватается за горло и делает вид, что задыхается. Все вокруг смеются, а Белла толкает его в плечо.
— Нельзя дышать часто, а не вообще, — обиженно поправляет Алина, придвигаясь к Марко. В какой-то момент она буквально наваливается на него. Итальяшка идет молча, но, когда я встречаюсь с его взглядом, он отводит глаза. Выглядит грустненьким таким, и мне хочется его пожалеть. Он ещё так бережно прижимает банку стеклянную, будто она его верный друг. Сдалась она ему? Может, подарить?
— Машунь, как же хо-ро-шо было с тобой, с вами, на тачке, то есть драчке. Твою мать, дачке, — с трудом выговаривает Толик, который идет рядом.
— Клуб классный, но некоторые не умеют отдыхать, им все время нужны приключения, — замечает сестра Марко, глядя на брата и его друга Сережу. — Может, завтра опять куда-нибудь пойдем? — предлагает она, беря меня под руку, как будто мы давние подруги. Я вижу, что она мне симпатизирует, в отличие от Алины, которая кидает косые взгляды и отворачивается, морща свое лицо, которое становится похоже на куриную жопку.
— М-мария, завтра не хочешь с нами пойти на речку? — спрашивает Толик и прижимается ко мне, практически ложась на меня. Хорошо, что он легкий. Не дам упасть.
— Можно, но мне нужно огородом заняться, грядки прополоть и животных покормить. Если успею — приду.
— Так я приду, помогу тебе, — говорит Толик весело.
— Правда? Неудобно как-то, — сообщаю я.
— Я приду, надо помогать сельхозу! Это тебе, — достает он из кармана расплющенную шоколадку и зажимает в моей ладошке, чтобы никто не видел. Я улыбаюсь, мне приятно. Милый Толик, но худой такой, как ветка сирени, тронешь — и сломаешь. Все-таки я люблю мужчин в теле, быков отборных, чтобы обхватить руками не могла. Вот Игорек — бык, да только туповатый. Вспоминаю, как кудряшка бил его сверху, вроде тоже не в теле, но руки сильные такие. Сколько ярости было в нем, жажды, в этот момент Марко был настоящий бык, а Игорь просто красной тряпкой.