Меня все больше мучал вопрос - чем так колдуну насолили именно обладатели этой магии. Почему он так старался их извести, несмотря на погибающий мир. Ответ оказался простым - банальная зависть. И не потому что сам не обладал им, совсем нет. Как раз он и был его носителем, но выгоревшим. Жаль он не написал как он лишился силы, но могу представить, что это произошло в попытке сумасшедшего эксперимента над собой.
Символы на стене загорелись и одна из стен пошла рябью, являя мне моего тюремщика. Успела спрятать дневник за спину, подогнула под себя ноги и накрылась пледом, не спуская глаз с довольного Кардирария. Прошелся по мне пристальным взглядом, внутри все сжалось от страха, что он мог заметить мои манипуляции с дневником. Он застыл рядом с креслом, пахло от него гнилью и как мне показалось дождем, хотя его сегодня не было. Два дня назад он лил как из прорвавшейся плотины, успокоив на время тварей, но даже тогда я не ощущала привычного после него запаха. Молча он постоял еще пару минут, чему -то улыбнулся и развернулся, исчезая через секунду в образовавшемся проеме.
Выдохнула после его ухода. Схватила дневник, но взглянула на поднос и решила для начала поесть, не стоит вызывать у него подозрений, а то если второй полный поднос слевитирует на кухню он может и заинтересоваться моей потерей аппетита.
Поесть я успела, а вот почитать нет. Темнота накрыла комнату и в последнее время это действо было неожиданным, не было привычных уже сумерек, резко гас свет, словно вырубалось электричество. Оставалось только спать, но после прочитанного сон не шел, вернее я его пыталась отогнать, боясь увидеть наполненные кошмарами сны. Боролась долго и упорно, но проиграла.
Сны мне снились, правда весьма неожиданные. В сон ворвался незнакомый голос, потом к нему присоединились другие. Тревожные, наполненные тревогой и беспокойством, но кричали одно - мы идем, дождись нас.
Утром меня мучил только один вопрос - кто эти мы ?
В раздумьях над этим проглотила завтрак, особо не приглядываясь к еде, чтение дневника тоже было отложено, как бы меня не манили страницы, но сон не давал покоя. Голоса не принадлежали ни Иру, ни кому-то из друзей, их бы я сразу узнала, но тревога в них сбивала меня с толку. Мозг чуть не закипал от напряжения, но хоть убей не могла понять кто это мог быть.
Пришла на ум только дикая и бредовая идея, что так со мной могли связать подчиненные мной твари, но так ли это понять можно будет, когда обладатели голосов явятся за мной. Правда непонятно для чего, хочется верить не для моего убийства.
Дневник мозолил глаза. Кинула взгляд на символы на стене, те не подавали признаков свечения и значит ждать прихода Кардирария пока не стоит, как видимо и обеда, который почему-то задерживался. Может я и не могла отслеживать время, но вот проглот внутри меня привык питаться по расписанию и отсутствие обеда воспринял весьма нервно. Пришлось пару раз сбегать в туалет, пока он не успокоился и перестал третировать мой мочевой пузырь.
- Так обжора, давай успокаивайся - погладила чуть выступающий животик и мягким тоном попыталась призвать ребенка к порядку. Мать я или кто. - Ты же у меня дракончик, а не жертвенный баран, куда тебе столько есть.
По ладони разлилось тепло, посылаемое малышом. От неожиданности слезы навернулись на глаза. Он первый раз откликнулся на мои слова таким образом, чаще бил меня силовыми импульсами, а тут такое... А я его еще едой попрекала. Вот появится поднос съем все до последней крошки, только подумала об этом и тепло окутало меня.
Читать дневник после такого не хотелось, не зачем омрачать такой светлый момент чтением мерзости написанной больным человеком. Гладила живот и тихо пела, вспоминая колыбельные и гнала прочь тревожные мысли. С нарушением графика поднос с едой все же появился на столе, еды было меньше обычного и вид у нее был не очень. Готовили впопыхах судя по крупно нарезанным кускам рыбы из которой не вытащили кости и те сейчас топорщились в разные стороны, а овощи на тарелке словно порубили топором, забыв полить заправкой и графина с водой не было, как и булочек, особо любимых мной на десерт.