Компания взрывается еще большими возгласами и аплодисментами, вынуждая меня шутливо поклониться, отчего я едва не заваливаюсь на один бок.
— Так, а на что спорили-то? — на этот вопрос Света легко отмахивается и, мазнув взглядом по моему обнажённому торсу, садится на место, принимаясь наполнять рюмки.
Музыка сменяется на более энергичную и я продолжаю пританцовывать в такт, периодически отпивая из бутылки, слышу звон стекла, шутки и комплименты в мою сторону, а еще непонятный возглас, заставляющий меня повернуться.
— Какого хрена, я спрашиваю? — звучит, видимо, не в первый раз, и я стараюсь сфокусировать зрение, замечая стоящую в паре метров от нас разгневанную и тяжело дышащую Леру.
От ее взлохмаченного хочется смеяться.
— Тебе смешно, значит?
Эта фраза провоцирует очередной взрыв хохота и я едва не роняю из рук бутылку, что не ускользает от пристального взгляда Леры и она, обогнув четверть круга, встает напротив меня, протягивая руку.
— Давай сюда.
Спрятав бутылку за спину, я невольно отшатываюсь и с нескрываемым восхищением наблюдаю, как пламя подсвечивает длинные, каштановые волосы, отливающие сейчас золотистыми оттенками, образующими ореол над ее головой.
— Отдай, говорю, — лицо Леры принимает более воинственное выражение, из-за чего брови еще сильнее сводятся к переносице, вызывая у меня новый приступ смеха, сквозь который я пытаюсь выдавить:
— Лерок, золотой звезды козверог… козерог…нет, козырек, — наконец выговариваю, со счастливой улыбкой и слышимой гордостью за свои успехи, но Лера их, кажется, не ценит.
Она лишь широко распахивает глаза и, приподняв брови, смотрит на меня, как на умалишенного. В голове невольно проносится мысль о том, что остатки мозгов я как раз из-за нее и растерял.
— Да ладно тебе, Лер, весело же, — раздается голос Светы, и я понимаю, что сейчас кто-то останется без волос. Лера никогда ее не любила. — Это же просто глупый спор.
После этих слов я не без удовольствия наблюдаю, как от резкого поворота головы Леры, ее длинные волосы, слегка взмывают вверх, а затем рассыпаются по спине и плечам.
— Правда, Лер, ничего такого, — вступается кто-то еще, — мы же не по углям заставляем ходить.
В кругу снова раздается смех и кто-то говорит что-то еще, но я неотрывно слежу за ставшим рассеянным лицом Леры. Она переводит немного сконфуженный взгляд на меня, будто только осознав свои действия и слова. Видимо, что-то во мне заставляет Леру вмиг собраться и, натянув улыбку, повернуться к друзьям.
— Вы правы, но думаю, нашему заводиле уже пора, — Лера снова поворачивается ко мне и ее взгляд тут же становится серьезным, но ничего кроме усмешки он у меня не вызывает.
— Что спатеньки уложишь?
— И сказку почитаю, — наигранно ласковым голосом отвечает Лерок, но по глазам вижу, что кроме шампура в заднице, мне ничего не светит.
Она делает шаг ко мне и кивает в сторону толпы, с любопытством наблюдающей за нами.
— Отдай друзьям, не будь жадиной.
Я с полсекунды смотрю на бесценную бутылку и, прижав ее к обнаженной груди, отвечаю:
— Ей холодно, я грею ее своим теплом.
Бровь Леры, кажется, начинает дергаться, но улыбка все же показывается на ее лице.
— Тебе бы тоже не помешало согреться, — привычным насмешливым тоном произносит Лера, — или хотя бы одеться.
Я согласно киваю и понимаю, что не могу. Так и застываю напротив нее, не в силах пошевелиться, мне даже кажется, что на мгновение я трезвею, от этой мягкой улыбки на губах, небольшой ямочки на одной щеке и карих, заметно повеселевших глаз. Все так тщательно утапливаемое внутри вновь поднимает, разгораясь еще сильнее, чем прежде.
Я несколько раз моргаю и в голове, почему-то, снова проносится сказанное в порыве злости «эгоист». Переведя взгляд на бутылку, краем глаза замечаю свою рюмку и неловким движением хватаю ее, намереваясь наполнить.
— Игорь, что ты…
— Вот, — протягиваю я рюмку и уверено сокращаю расстояние до непозволительно близкого, — видишь, я о тебе забочусь.
— Игорь, я не это… — Лера не договаривает, лишь ошарашено смотрит на мое неожиданно приблизившееся к ней лицо.
Я наклоняюсь чуть сильнее, так, что могу рассмотреть каждую ресницу, вокруг ее широко распахнутых глаз, и невольно вдыхаю аромат. Что-то цветочное, сладковатое, как тот напиток, вылитый на меня в первую встречу, и невозможно любимое, заставляющее нахрен забыть обо всем. Становится жарко, температура в теле повышается, а голова начинает кружиться.