— Ненавижу его, — выдавила я, но голос дрогнул.
— Брешешь, — София щёлкнула языком. — Ненавидишь, что он заставляет чувствовать тебя сильной.
Гром грянул где-то вдали. Первые капли ударили по подоконнику. Я потянулась закрыть окно, но замерла: внизу, у подъезда, стояла чёрная машина. Знакомая. Как его взгляд — холодный, немигающий.
— Соф… — прошептала я. — Кажется, он здесь.
— Кто?! Сергей?
— Нет. Тот, что… шторм.
Я прижалась лбом к стеклу. Машина завелась, медленно отъехала. На мгновение показалось, что в затемнённом окне мелькнул профиль — острый подбородок, прямая линия плеч.
— Уезжает, — выдохнула я непонятно почему с разочарованием.
— Ты чего, разочарована? — София засмеялась. — Ждала, что ворвётся с криком «Где мой кофе, Соколова?!»
— Скорее «Почему орхидея мертва, Соколова?», — я пнула вазу, но она лишь глухо звякнула.
Дождь хлестал сильнее. Я закрыла окно, оставив мир снаружи бунтовать без меня.
— Знаешь, что самое мерзкое? — прошептала я, смотря на вишнёвый эскиз. — Иногда… иногда мне нравится, когда он меня ломает. Потому что из обломков получается что-то новое. Страшное. Сильное.
— Ого, — София присвистнула. — Ты влюбляешься.
— Нет! — я почти крикнула. — Я… я становлюсь зависимой от его игры. Как наркоман.
— Ага, — она протяжно зевнула. — Только наркотик твой — самовлюблённый психопат. Спокойной ночи, дурочка.
Линия оборвалась. Я осталась одна в стеклянной коробке, слушая, как дождь бьёт в окна. На столе лежал шоколадный фантик. Я развернула его, нашла крошечный кусочек.
— Ужасный вкус, — пробормотала, кладя шоколад на язык. — Совсем как ты, Волков.
Но доела до конца.
Глава 8. Король и шут
От лица Максима
Утро встретило меня дождем, стекающим по стеклам Bentley, словно город плакал от предчувствия. Я припарковался у подъезда, уже видя его — Сергея, мокрого, с лицом, искаженным в гримасе дешевого голливудского злодея. Он топтался под козырьком, сжимая в руке то ли сигарету, то ли обломок своей карьеры.
Я вышел из машины, не спеша поправил манжет. Дождь бил по плечам, но я не ускорил шаг. Пусть ждет. Пусть кипит.
— Волков! — он бросился ко мне, едва не поскользнувшись на мокром асфальте. — Ты думал, я позволю тебе…
— Позволить? — я перебил, останавливаясь в метре от него. Его дыхание пахло вчерашним виски и поражением. — Ты уже всё позволил. Ты отдал её. Небрежным жестом, глупой фразой. Я просто поднял то, что ты выбросил.
Он сжал кулаки. Мышцы на скулах запрыгали, как голодные псы на цепи.
— Она не вещь! — прошипел он, и я едва сдержал смех.
— О, теперь ты за мораль? — я шагнул ближе, заставляя его отступить к стене. — Тогда где ты был, когда она мыла твои грязные чашки? Или когда плакала в парке, потому что ты назвал её «стыдом»?
Он вздрогнул, будто я плюнул ему в лицо. Дождь стекал по его куртке, превращая её в тряпку.
— Ты… ты ничего не понимаешь! — он выпрямился, пытаясь казаться выше. Жалко. — Мы… у нас были чувства!
— Чувства? — я рассмеялся, резко и громко, как ножом по стеклу. — Ты путаешь чувства с привычкой. Ты привык, что она — твой коврик для вытирания ног. А теперь злишься, что этот коврик умеет кусаться.
Он замахнулся. Медленно, неуклюже, как пьяный медведь. Я поймал его руку, сжал запястье, чувствуя, как кости хрустят под пальцами.
— Советы на будущее, — прошипел я, приблизившись так, что наши лица почти соприкоснулись. — Никогда не бей тех, кто знает твои слабости. Особенно если они уже купили тебя целиком.
Он вырвался, потирая запястье. В глазах — смесь ярости и страха. Прекрасно.
— Она вернётся, — прохрипел он. — Она…
— Она уже выбрала, — я достал телефон, показав ему скриншот: Алина в новом офисе, заваленном её эскизами. На стене — её рисунок: вишня, разрывающая оковы. — Видишь? Это не твоя тень. Это лесной пожар. И ты… — я убрал гаджет, — …даже не искра.
Он замер. Капля дождя скатилась с его носа, как слеза. Я повернулся, направляясь к дверям офиса.
— Волков! — он крикнул в спину. — Я… я её любил!
Я остановился, не оборачиваясь.
— Тогда это была самая уродливая любовь из тех, что я видел.
Дверь закрылась за мной, отрезая его от моего мира. В лифте я поправил галстук, поймав свое отражение. Ни царапины. Ни дрожи.
«Короли не воюют со шутами. Они просто меняют декорации», — подумал я, нажимая кнопку этажа.
А в кармане ждала смс от Алины: «Ваша орхидея живая. Видимо, яд ей по вкусу».