— Почти? — София наклонилась, и её розовые волосы упали на стол, как экзотическая медуза. — Это как?
— Как будто проглотил лимон, но решил сделать вид, что это конфета.
Мы рассмеялись хором, и бармен оглянулся — рыжий парень с татуировкой паука на шее. София тут же помахала ему, заказав ещё два коктейля.
— Ладно, — она вернулась ко мне, прищурившись. — А что ты чувствуешь, когда он так... — она изогнула пальцы в кавычках, — ...«воспитывает» тебя?
Дождь застучал по окну, и я вдруг представила его руки — те, что сжимали папку Козловского. Длинные пальцы, способные и сломать, и собрать.
— Страх. Злость. И... азарт. — Я выдохнула, признаваясь впервые даже себе. — Как будто я стою на краю крыши, а он говорит: «Прыгай. Или я тебя столкну». И я знаю — внизу либо бетон, либо крылья.
София присвистнула, допивая свой коктейль до дна.
— Значит, прыгаешь?
— Уже в полёте, — я засмеялась, и голос дрогнул. — И не знаю, что страшнее — разбиться или понять, что летать... нравится.
Она наклонилась, вдруг серьёзная, и паук на шее бармена скользнул в тень.
— Ты влюбляешься.
— Нет! — я отодвинула бокал, но рука дрогнула, и вишня выплеснулась на стол, как капля сердца. — Это... зависимость. Как от адреналина.
— Адреналин, — она перебила, тыча маркером в мою грудь, — бьёт по нервам и уходит. А ты светишься, как новогодняя ёлка, когда говоришь о нём.
Я хотела спорить, но бармен поставил новые коктейли — ярко-зелёные, с перцем на краю. София подняла свой:
— За тебя, дурочка. И за твоего садовника. Пусть его вишни не гниют.
Мы чокнулись, и я вдруг поймала себя на мысли: а что, если она права? Что, если за каждым его «разбей» скрывается «стань сильнее»?
— Знаешь, — сказала я, ощущая, как перец жжёт язык, — я добавлю в следующий эскиз феникса. Из гроба.
— Феникса? — София закатила глаза. — Это уже пафос.
— Нет, — я ухмыльнулась. — Это прорыв.
Мы вышли в дождь, под один зонт, и я смеялась, пока вода стекала по шее. А в голове уже рисовались крылья — огненные, неудобные, невозможные.
Пусть видит. Пусть попробует сломать.
От лица Максима
Клуб «Авалон» гудел, как раненый зверь. Неоновые спирали бились под потолком, выжигая сетчатку, а бас от музыки врезался в рёбра, будто кувалдой. Я сидел в ложе, отгороженной от толпы чёрным бархатом, и наблюдал, как лёд в бокале тает, повторяя траекторию моих мыслей.
— Эй, Волк! Ты вообще здесь телом или призрак? — Дмитрий, мой «друг» с лицом ангела и мозгами таракана, тыкал в меня сигарой, оставляя дымные кольца над столом. — Я тебе пятый анекдот про блондинок рассказываю, а ты как будто налоговую декларацию считаешь!
Я повернул к нему голову, медленно, как робот-убийца в спящем режиме. Его розовая рубашка резала глаза ярче неона.
— Если бы твои анекдоты облагались налогом, я бы уже купил остров. И сослал тебя туда.
Он захохотал, хлопнув по столу так, что зазвенели бокалы.
— О, он живой! Ну, признавайся, кого ты там в своём черепе вычисляешь? Клиента? Конкурента? Или… — он подмигнул, похабно изогнув бровь, — ...ту дизайнершу, о которой трещит весь офис?
Мой палец дёрнулся, едва не опрокинув виски. Алина. Её имя в его устах звучало, как грязь на белой перчатке.
— Треп — твоя единственная компетенция, Дмитрий. Лучше скажи, зачем я здесь.
Он откинулся на спинку дивана, разливая по бокалам что-то ядовито-синее.
— Чтобы расслабиться! Посмотри вокруг — девушки, музыка, алкоголь. А ты сидишь, как монах на медитации. Разрабатываешь план захвата мира?
«Захвата? Нет. Пересоздания», — промелькнуло в голове. План, который крутился там с тех пор, как она отправила тот эскиз с гробом. Как посмела встроить в работу скрытый вызов. Как заставила меня… задуматься.
— Мир уже мой, — сказал я, пригубливая виски. Огонь расползся по горлу, но не выжег образ её смеха. — Но если хочешь помочь — заткнись на пять минут.
Он заёрзал, как ребёнок, которому запретили трогать розетки, но внезапно в его глазах мелькнул проблеск чего-то похожего на понимание.
— Ладно, бизнес-гений. — Он достал телефон, тыкая в экран. — Смотри, пока ты бубнишь себе под нос, тут твоя «дизайнерша» в инсте посты швыряет.
Он протянул мне телефон. На экране — её аккаунт. Фото эскиза с вишней и подписью:
«Иногда бетон нужен только для того, чтобы было что ломать».
Я почувствовал, как уголок рта дёргается вверх.
«Прорыв. Дерзость. Совершенство».